осою И причесывался веткой. Так-то добрый наш хозяин И набрал друзей в покои, Рассадил певцов на лавках; У окон народ любезный, На полу народ шумливый; Говорят за загородкой, По стенам стоят толпою, Мимо изгороди ходят, По двору снуют толпою, По земле везде гуляют. Я хозяина прославил — Славлю добрую хозяйку, Что сготовила нам пищу, Стол заставила посудой. Напекла хлебов нам пышных И лепешек толокняных — Все своими лишь руками, Все десятком легких пальцев — И взошли прекрасно хлебы; Всех гостей она кормила В изобилии свининой, Пирогами со сметаной; Лезвия ножей погнулись, У ножей скривились стержни От работы над лососьей И над щучьей головою. Часто добрая хозяйка Хлопотливо поднималась, Петухи еще не пели И цыпленок не кудахтал, Чтоб устроить все на свадьбу, Чтоб исполнить всю работу, Чтобы дрожжи приготовить И сварить побольше пива. Так-то добрая хозяйка Осмотрительно сварила Превосходного нам пива, Льет гостям напиток сладкий; Из семян он плодоносных, Солод в нем из сладких зерен, И она не деревяшкой, Не мешала зерен палкой, Но мешала их рукою, Все месила лишь руками, Все мешала в чистой бане, На досках, метенных чисто. Эта добрая хозяйка Осмотрительно глядела, Чтоб зерно не прорастало, Не пропах землею солод; И ходила часто в баню, Приходила даже в полночь, Ни волков не опасаясь, Ни лесных зверей не труся. Вот прославил я хозяйку — Так теперь прославлю свата! Кто же был назначен сватом, Кто указывал дорогу? Сват в деревне самый лучший — Он в нее приводит счастье. Хорошо наш сват оделся: Разодет в кафтан суконный; На руках кафтан в обтяжку И сидит везде прекрасно. Хорошо наш сват оделся, И кафтан на нем в обтяжку: По песку он полы тащит, По полям подол волочит. Хороша рубашка свата: Чуть выглядывает ворот, Словно дочь Луны соткала, Всюду оловом украсив. Хорошо наш сват оделся: Шерстяной на чреслах пояс, Что сработала дочь Солнца, Дивно кольцами расшила В дни, когда огня не знали И огонь не появлялся. Хорошо наш сват оделся: На ногах чулки из шелка, На чулках из шелка банты, Изукрашены подвязки, Словно золотом прошиты, Серебром они покрыты. Хорошо наш сват оделся: Башмаки на нем от немцев, Точно лебеди на речках, Как на бережке лысухи, Точно гуси меж кусточков, Точно птицы в перелете. Хорошо наш сват оделся: Голова — златые кудри, Борода в златых косичках; Голова у свата в шлеме, Поднялся тот шлем до тучи, Вышиной с верхушку леса, За него заплатишь сотни, Марок тысячи заплатишь. Вот прославил я и свата — Буду славить я подружку! И откуда та подружка, Где счастливая нашлася? Вот откуда та подружка, Где счастливая нашлася: Там, за Таникой, за замком, Там, за крепостью, за новой. Не оттуда та подружка И нисколько не оттуда! Вот откуда та подружка, Где счастливая нашлася: При водах Двины нашлася, При больших широких далях. Не оттуда та подружка И нисколько не оттуда! На земле росла брусника, На поляне земляника, Травка славная на поле, Золотой цветочек в роще: Вот откуда та подружка, Где счастливая нашлася. Нежный ротик у подружки, Как челнок из Суоми ткацкий; Глазки смотрят дружелюбно, Словно звездочки на небе; Далеко блестят височки, Словно лунный свет на море. Убрана подружка славно: Шея с цепью золотою, С золотой головка лентой, В золотых браслетах руки, В золотых колечках пальцы, Золотые в ушках серьги, В золотых кружках височки, Золотой на бровках жемчуг. Думал я, что светит месяц, Как блеснули там застежки; Думал я, что светит солнце, Как блеснул рубашки ворот; Думал я, что парус веет, Как платок ее завеял. Вот прославил я подружку — Посмотрю теперь гостей я, Хороша ль толпа пришедших, Крепки ль старые здесь люди, Резвы ль люди молодые, Вся ль компания красива! Посмотрел здесь всех гостей я, Словно знал их всех и раньше: Никогда здесь не бывало И появится не скоро Столько славного народа И толпы такой прекрасной, Стариков, столь крепких с виду, Молодых, настолько славных. Вся толпа одета в белом, Точно лес, где выпал иней, Сверху — точно зорька утром, Снизу — словно час рассвета. Серебра гостям немало, Золота довольно было: На полях горстями деньги, А на улицах — мешками Для гостей здесь приглашенных, Ради славы здесь сидящих». Старый, верный Вяйнямёйнен, Пенья сильная опора, Закачался скоро в санках И домой к себе поехал; Пел он песни непрерывно, Пел искусно эти песни. Спел он песню, спел другую; Третью песню как запел он — Зазвенел о камень полоз, И повис на пне брусочек: Разломались старца сани, Поломался санный полоз, Пополам брусок сломался, Отвалился бок от бока. Молвил старый Вяйнямёйнен, Говорит слова такие: «Нет ли в здешней молодежи, В возрастающем народе, Нет ли здесь меж стариками, В исчезающем народе, Кто бы к Туонеле спустился, В царство Маны кто пошел бы Раздобыть бурав у Маны, Взять у Туонелы буравчик, Чтоб я мог наладить сани, Сделать новое сиденье!» Что сказали молодые, То и старые сказали: «Нет меж здешней молодежи, Нету здесь меж стариками В этом племени великом Столь отважного героя, Кто бы к Туонеле спустился, Кто б пошел в жилище Маны, Взял бы в Туонеле буравчик, Раздобыл бурав у Маны, Чтоб ты вновь устроил сани, Расписные починил бы». Старый, верный Вяйнямёйнен, Вековечный песнопевец, В Туонелу опять спустился, Вновь сошел в жилище Маны. В Туонеле добыл буравчик, В Манале достал бурав он, Начал пенье Вяйнямёйнен, Рощу синюю напел он, В роще ровные дубочки Вместе с стройною рябиной; Он из них построил сани И согнул себе полозья, Выбирает на брусочки, На дугу берет деревьев: Так привел в порядок сани, Так он новые устроил. Запрягает жеребенка, Впряг гнедого в эти санки, Сам потом он в них садится, Опустился на сиденье. Без кнута бежит лошадка, Что есть силы побежала Ко двору, где корм привычный, Там, где добрая кормежка. И приехал Вяйнямёйнен, Вековечный песнопевец, К своим собственным воротам, На свой собственный порожек.

• Лемминкяйнен, огорченный тем, что не был приглашен на свадьбу, решается все-таки ехать в Похъёлу, несмотря на запрещение матери и на погибель, которая, по словам матери, его ожидает в пути.

• Он отправляется в путь и благодаря своим познаниям счастливо проходит через все грозящие гибелью места.