ильно радовались окна, Что сидеть под ними станешь. Уж последнею зимою И прошедшим этим летом Все трещала ручка двери О руке твоей в колечках, И порог склонялся ниже В ожиданье умной девы, Отворялись двери сами, Отворяльщицу все ждали. Уж последнею зимою И прошедшим этим летом Вся изба вертелась наша И ждала твоей уборки: Пол в сенях был беспокоен — Твоего он ждал метенья, Волновалися овины, Твоей щетки ожидая. Уж последнею зимою И прошедшим этим летом Двор вокруг все озирался — Ждал, что ты сберешь лучинки; Наклонялися амбары — Твоего прихода ждали, И шесты давно погнулись, Чтоб повесила ты платья. Уж последнею зимою И прошедшим этим летом Так дороженька скорбела, Что по ней ты не гуляешь; Ожидал тебя и хлевик Для прекрасного утенка. Ожидал тебя наш дворик, Чтоб за ним ты присмотрела. И в истекшие лишь сутки, В эти нынешние сутки, Ту корова поджидала, Кто ей выдаст связку корма; Ржал о той нам жеребенок, Кто ему даст утром сена; И о той ягненок блеял, Кто побольше даст кусочков. И в истекшие лишь сутки, В эти нынешние сутки, У окон сидели старцы, Дети бегали по взморью, Женщины у стен стояли, У сенных дверей мальчишки — Ждали юную хозяйку, Все невесту поджидали. Славься, двор, со всем народом, С теми храбрыми мужами, Славься ты, овин, со всеми Подошедшими гостями, Славьтесь, сени, с тем народом, Кто вошел под вашу кровлю, Славься, дом, со всем народом, С детками в избе дощатой, Славься, месяц, славься, витязь, Славьтесь, свадебные гости! Прежде здесь и небывало Никогда еще, ни разу, Поезжан таких, как эти, Столь прекрасного народа. Женишок, мой милый братец! Развяжи ты красный узел И сними платки из шелку! Покажи свою куницу, Ту, что пять годов ты сватал, Восемь лет смотрел с любовью! Ту ли взял ты, что желал ты? Ты желал ли взять кукушку, Взять там белую с землицы, Взять там свежую из моря? Но я вижу без вопросов, Не рассматривая, знаю: Ты привел красу кукушку, Утку синюю привез ты, Самый юный взял отросток От зеленого кусточка, Ветку взял, что всех свежее, Из черемухи ты выбрал». На полу сидел ребенок, И сказал мальчишка с полу: «Что с собой ты, братец, тащишь? Красоту ли пней смолистых, Стройность ли дегтярной бочки Вышиною с мотовило? Ох, жених, жених злосчастный! Ты всю жизнь в надежде прожил, Что получишь деву в сотню, Даже в тысячу ценою. Получил девицу в сотню, Даже в тысячу ценою, Как ворону на болоте, Как сороку на заборе, Птичье пугало на поле, Птицу черную из пыли! Лето прошлое без дела Провела девица эта: И чулок не навязала, И перчаток не связала! Так ни с чем сюда явилась, Без даров явилась к свекру; В сундуке ее, знать, мыши, Длинноухие в шкатулке!» Локка, добрая хозяйка, Калевалы украшенье, Слышит странные те басни, Говорит слова такие: «Злой ребенок, что сказал ты, Почему солгал бесчестно? О другой пусть это скажут, Пусть другую так позорят, А не эту нашу деву, Не девицу в нашем доме! Ты сказал плохие речи, Эти речи, верно, молвил В ночь родившийся теленок Иль щеночек однодневный! Жениха девица — прелесть, Лучше всех в своей округе: Точно спелая брусничка И на горке земляничка, Как кукушечка на ветке, Точно птичка на рябине, Точно пташка на березе, Белошеечка на клене. Никогда в земле немецкой Иль эстонской не получишь Столь прекрасной юной девы, Столь прелестного утенка, Красоты такой во взоре, Величавости осанки, Белизны руки, столь нежной, И изгиба тонкой шеи. Не ни с чем пришла девица: Принесла с собою шубы, Принесла с собою платьев, И сукна у ней довольно. Эта юная девица Много пряла веретенцем И работала катушкой, Много пальцами трудилась. Платья с блеском глянцевитым Припасла она зимою, А весною их белила, Теплым летом их сушила; Простыни ее так тонки, Пухлы мягкие подушки, Чистотой блестят платочки И сверкают покрывала. Ах ты, женушка-красотка, С свежим личиком прекрасным! Дома славилась всегда ты У отца хорошей дочкой; Будь прославленной теперь ты Здесь при муже нам невесткой! Никогда не знай заботы И в печаль ты не вдавайся! Ведь пришла не на болото, Не на край пришла речушки — Ты пришла с земли богатой В землю, что еще богаче, Из дому, где много пива, В дом, где пива много больше. Дева, добрая красотка! Вот о чем тебя спрошу я: По дороге к нам видала ль Ты снопов большие скирды, Ржи запасы целой грудой? Это все — при нашем доме: Хорошо пахал супруг твой, Хорошо пахал и сеял. Дева, милая красотка! Вот что я тебе промолвлю: Ты умела в дом приехать, Так умей в нем оставаться! Тут для женушки удобно, Для невестки здесь прекрасно, На руках твоих все масло, Молоко к твоим услугам. Хорошо здесь для девицы, Здесь для курочки прекрасно. Широки здесь доски в бане, И длинны в избе скамейки; Здесь хозяин — что отец твой, Точно мать твоя — хозяйка, Сыновья их — точно братцы, Как сестра твоя — их дочка. Как придет тебе желанье, Коль почувствуешь охоту Съесть опять отцовской рыбы Или братниной дичины, Не у деверя проси их, Не проси ты их у свекра! А проси их у супруга, Что сюда тебя доставил! Не найдется зверя в лесе Ни единого пушного, Ни одной воздушной птицы, Ни с двумя крылами пташки, Ни единой рыбы в волнах Из прекрасной рыбьей стаи, Чтоб не мог поймать супруг твой, Чтоб твой муж их не достал бы. Хорошо здесь для девицы, Здесь для курочки прекрасно. Жернов ей вертеть не нужно И не нужно ставить ступку: Здесь вода пшеницу мелет, И для ржи поток стремится, Волны здесь посуду моют, Очищает пена моря. Вот красотка деревенька, Вот клочок земли прекрасной: Луг — внизу, а выше — поле, Посредине их — деревня, Под деревней — милый берег, А у берега — водица: В ней поплавать любят утки, Любит птица водяная». Тут прибывших накормили, Накормили, напоили, Дали мясо им кусками, Дали пряников красивых, Дали ячного им пива, Дали браги из пшеницы. Было много что покушать, Что покушать, что и выпить: Было все на красных блюдах, На лотках, весьма красивых — Пироги лежат кусками, Масло сложено частями, На куски сиги разъяты, И разрезал лососину Нож серебряный на части, Лезвие его из злата. Без конца лилося пиво, Мед, не купленный на деньги, Через кран бежало пиво, Чрез отверстье мед струился, Чтоб смочить тем пивом губы, Оживить тем медом мысли. Кто же должен спеть нам песню, Кто певцом явиться должен? Старый, верный Вяйнямёйнен, Вековечный песнопевец, Пенье тотчас начинает, Принимается за песни. Говорит слова такие И такие речи молвит: «Золотые други-братья! Вы, богатые словами, Вы, речистые, родные! Вы послушайте, что молвлю! Редко гуси станут рядом И сестра с сестрой напротив, Редко рядом станут братья, Дети матери единой, Здесь, в пределах несчастливых, В бедных северных пространствах. Приступать ли к песнопенью, Начинать ли пенье песен? Пение певцу — работа, Как кукушке — кукованье, Как красильщице — крашенье И как ткачество — ткачихе. Ведь поют лапландцев дети, Те, что в лапотки обуты, Мяса лосьего поевши, Мяса грубого оленя; Отчего же не запеть мне, Не запеть и нашим детям За едой, обильной рожью, После кушанья мучного? Ведь поют лапландцев дети, Те, что в лапотки обуты, Выпив ковшичек водицы, Пожевав коры сосновой; Отчего же не запеть мне, Не запеть и нашим детям От ячменного напитка, От проваренного пива? Ведь поют лапландцев дети, Те, что в лапотки обуты, У костра на пепле лежа, На углях очажных черных: Отчего же не запеть мне, Не запеть и нашим детям, Под стропилами здесь сидя, Под прославленною кровлей? Хорошо здесь быть мужчинам, Быть и женщинам приятно, Здесь, у бочек, полных пивом, У больших бочонков меда, Здесь, вблизи сигов в проливах, При больших лососьих тонях, Где всегда бывает пища И питье не иссякает. Хорошо здесь жить мужчинам. Жить и женщинам приятно — Не едят здесь, пригорюнясь, Жизнь проводят беззаботно, Здесь едят не унывая, Без заботы проживают До тех пор, пока хозяин И пока хозяйка — живы. Так кого же славить первым Мне, хозяина ль, хозяйку ль? Первый здесь герой — хозяин, И ему сначала слава. Дом воздвиг он на болоте, Из лесов его доставил, Он принес стволов еловых, Он принес высоких сосен, Их поставил в лучшем месте, Сколотил их так искусно, Что семье большой дом вышел, Превосходное строенье; Стены из лесу доставил, Балки снес с горы высокой, Из густых кустов стропила, Доски с ягодной поляны, Снял бересту он с березок, Мох из зыбкого болота. Осторожно дом построен И стоит на месте прочно. Сто мужей над ним трудились, Были тысячи на срубе, Как отделывали избу, Как сколачивали доски. Потерял хозяин дома, Как отделывал избу он, С головы волос немало, В бурю, в шуме непогоды Оставлял хозяин часто На утесе рукавицы, На ветвях деревьев шапку И терял чулки в болоте. Часто добрый наш хозяин Поднимался ранним утром, Поднимался раньше прочих И, не слышимый деревней, Оставлял шалаш дорожный И огонь, там разведенный, Промывал гла