Вот бросает Ильмаринен, Вековечный тот кователь, Золотое изваянье, Из сребра свою невесту. На коня надел он сбрую, Он коня запряг как надо, Сел тут в сани расписные, Поместился на сиденье. Он отправиться решился, И намеренье имел он Снова в Похъёле посватать — Похъёлы вторую дочку. День проехал Ильмаринен, И второй потом он мчится, Наконец, уже на третий, В Похъёлу во двор въезжает. Лоухи, Похъёлы хозяйка, На дворе сама стояла. Говорить тут начинает И все выведать желает: Хорошо ль ее дитяти, Хорошо ль живется дочке С мужем в доме у свекрови, Как хозяйке и невестке? И кователь Ильмаринен Головой поник печально. Шапка на сторону сбилась. Сам сказал слова такие: «И не спрашивай ты, теща, Не расспрашивай ты больше, Хорошо ль живется дочке, Хорошо ль живет родная! Смерть ее уже схватила, Был конец ее суровый; В землю ягодку зарыли И в песочек положили Чернобровую под стебли, Серебристую под травы. Вот за дочерью второю Я пришел, за младшей девой. Ты отдай мне деву, теща, Отпусти вторую дочку В дом моей супруги первой, На скамью сестрицы милой!» Лоухи, Похъёлы хозяйка, Говорит слова такие: «Плохо прежде поступила, Дурно сделала я раньше, Что дитя тебе вручила, Отдала тебе ту дочку, Чтобы юная скончалась, Чтобы нежная погибла, Точно в пасти злого волка, В глотке страшного медведя. Не отдам тебе вторую, За тебя я дочь не выдам, Чтоб с тебя смывала сажу, Очищала бы от гари. Я скорее брошу дочку, Это детище родное, В водопад, шумящий бурно, В пасть пылающей пучины, В страшный зев налима Маны, В пасть зубастой щуки Туони». Тут кователь Ильмаринен Рот скривил, поник главою, Волосы все набок сбились, Головой махнул курчавой И в избу прошел поспешно, Сам прошел под кровлю быстро, Говорит слова такие: «Ты пойди ко мне, девица, На скамью своей сестрицы, В дом моей супруги первой, Чтобы печь мне хлебы с медом, Чтоб варить получше пиво!» На полу запел ребенок, Он запел и так промолвил: «Уходи отсюда, лишний, Уходи от нашей двери! Повредил ты раньше дому, Причинил ты дому горе, Как пришел сюда впервые, У дверей здесь появился. Дева, милая сестрица! Не влюбляйся в жениха ты. Не смотри на ноги мужа, На румянец уст не зарься: У красавца — зубы волка, Он припрятал лисьи когти, Когти острые, медвежьи; Нож его лишь крови жаждет, Им он головы срезает, Им, негодным, режет спины». И промолвила девица, Ильмаринену сказала: «За тебя не выйду замуж, За такого негодяя! Ты убил свою супругу, Погубил мою сестрицу, И меня убить ты можешь, Сам меня лишишь ты жизни, Ведь заслуживает дева, Чтобы муж ее был лучше И имел бы рост хороший, Чтоб поехать в лучших санках, Ехать к лучшему жилищу, К дому лучшему, побольше, А не к кузнице с углями, Не к огню дрянного мужа». Рассердился Ильмаринен, Вековечный тот кователь, Рот скривил, поник главою, Волосы все набок сбились; Подбежал, схватил девицу; Обхватил ее руками, Из избы бежит метелью, Подбежал к саням поспешно, Посадил девицу в сани, Бросил в сани расписные, Собрался оттуда ехать, Отправляется оттуда И рукою держит вожжи, А другою грудь девицы. Горько плакала девица, Говорит слова такие: «Я иду к болотной клюкве, На прибрежную осоку; Там я, курочка, погибну, Там умру я, птичка, с горя. О кователь Ильмаринен! Если ты меня не пустишь, Разобью я эти сани, Расщеплю их по кусочкам, Их коленями сломаю, Разобью я их ногами». Сам кователь Ильмаринен Говорит слова такие: «Так кузнец устроил сани, Что бока их из железа, Чтобы их не повредила Этим тоганьем красотка». Плачет бедная девица, Вся в блестящих украшеньях, И свои ломает пальцы, Стискивает больно руки, Говорит слова такие: «Если ты меня не пустишь, Обращусь тогда я в рыбу И сигом уйду под волны». Но кователь Ильмаринен Говорит слова такие: «От меня ты не спасешься: За тобой пущусь я щукой». Плачет бедная девица, Вся в блестящих украшеньях, И свои ломает пальцы, Стискивает больно руки, Говорит слова такие: «Если ты меня не пустишь, Убегу я в лес зеленый Горностаем на утесы». Сам кователь Ильмаринен Говорит слова такие: «От меня ты не спасешься: За тобой пущусь я выдрой». Плачет бедная девица, Вся в блестящих украшеньях, И свои ломает пальцы, Стискивает больно руки, Говорит слова такие: «Если ты меня не пустишь, То я жаворонком стану, От тебя я спрячусь в туче». Но кователь Ильмаринен Говорит слова такие: «От меня ты не спасешься: За тобой орлом помчуся». Лишь отъехали немного, Небольшую часть дороги, Начинает лошадь фыркать, Вислоухая пугаться. Подняла головку дева, След по снегу увидала И тогда сказала слово: «Кто-то здесь бежал дорогой?» Отвечает Ильмаринен: «Заяц здесь бежал дорогой». Дева бедная вздохнула, С горьким вздохом зарыдала, Говорит слова такие: «Горе мне, девице бедной! Было б мне гораздо лучше, Лучше, если б мне пришлося Побежать за этим зайцем И уйти за косолапым, А не с суженым остаться Под помятым покрывалом: Волосы у зайца лучше, Рот у зайца покрасивей». Сам кователь Ильмаринен Смотрит вниз, кусает губы, Едет шумно по дороге; Но немного лишь отъехал, Очень громко конь зафыркал, Вислоухий испугался. Подняла головку дева, След по снегу увидала И тогда сказала слово: «Кто-то здесь бежал дорогой?» Отвечает Ильмаринен: «Здесь лисица пробежала». Дева бедная вздохнула, С горьким вздохом зарыдала, Говорит слова такие: «Горе мне, девице бедной! Мне жилось бы много лучше, Лучше, если б мне пришлося Ехать в саночках лисицы, На сиденье лиски быстрой, А не с суженым остаться Под помятым покрывалом: Волосы лисицы лучше, Рот лисицы покрасивей». Сам кователь Ильмаринен Смотрит вниз, кусает губы, Шумно едет по дороге; Но немного лишь отъехал, Очень громко конь зафыркал, Вислоухий испугался. Подняла головку дева, След по снегу увидала И тогда сказала слово: «Кто-то здесь бежал дорогой?» Отвечает Ильмаринен: «Это волк бежал дорогой». Дева бедная вздохнула, С горьким вздохом зарыдала, Говорит слова такие: «Горе мне, несчастной деве, Мне жилось бы много лучше, Если бы пришлось мне, бедной, Побежать за этим волком, Что всегда лишь в землю смотрит, А не с суженым остаться Под помятым покрывалом: Волосы у волка лучше, Рот у волка покрасивей». Сам кователь Ильмаринен Смотрит вниз, кусает губы, Шумно едет по дороге Ночью в новую деревню. Здесь, усталый от дороги, Он уснул тотчас же крепко, А жена с другим смеялась Над своим уснувшим мужем. Как кователь Ильмаринен Поутру тогда проснулся, Рот скривил, главу понурил, Волосы все набок сбились; И промолвил Ильмаринен, Вымолвил такое слово: «Не приняться ль мне за пенье, Не заклясть ли мне невесту, Обратить в лесного зверя Или в зверя водяного? Если в лес ее пущу я, То весь лес перепугаю; Коль пущу ее я в воду, Убегут оттуда рыбы, Я возьму клинок мой острый И мечом я с ней покончу». Чует меч его решенье, Угадал клинок желанье, Говорит слова такие: «Не на то ведь я устроен, Чтоб губить бессильных женщин, Чтоб лишать несчастных жизни». Вот кователь Ильмаринен Начал сильные заклятья, Громко начал заклинанья: Обратил жену он в чайку, Чтоб скакала по утесам, Чтоб пищала по скалистым, Чтоб вертелась по прибрежью И носилась в непогоду. Тут кователь Ильмаринен Быстро вновь уселся в сани. Шумно мчится по дороге, Головой поник печально, Едет к родине обратно, На знакомые поляны. Старый, верный Вяйнямёйнен На пути его встречает, Говорит слова такие: «Брат, кователь Ильмаринен! Отчего ты так печален, Шапка на сторону сбилась? Ты из Похъёлы вернулся? Как же Похъёла живет там?» Отвечает Ильмаринен: «Что ж ей, Похъёле, не жить там! Сампо мелет неустанно, И шумит немолчно крышка, Мелет день для пропитанья, А другой день для продажи, Третий мелет для пирушки; Говорю я справедливо, Повторяю это снова: Сладко в Похъёле живется, Если в Похъёле есть Сампо! Там и пашни, и посевы, Там и разные растенья, Неизменные там блага». Молвит старый Вяйнямёйнен: «Брат, кователь Ильмаринен! Где ж супругу ты оставил; Знаменитую девицу, Что один ты возвратился, Без жены назад приехал?» Сам кователь Ильмаринен Говорит слова такие: «Обратил в морскую чайку Я жену свою дрянную, И теперь на море чайкой Все кричит она, все кличет, Все шумит там по утесам, Оглашает криком скалы».

• Вяйнямёйнен предлагает Ильмаринену отправиться вместе с ним в Похъёлу за Сампо; Ильмаринен соглашается, и герои отправляются на лодке в путь.

• Лемминкяйнен встречает их и, услышав, куда они едут, просит взять его с собой, на что они охотно соглашаются.