та их отдохновенья. Ты скажи, оттуда ль вышел, Ты оттуда ли пробрался В это сердце, что невинно, В это чрево, что безгрешно, Чтоб кусать и рвать нутро мне, Пожирать, кромсать ужасно? Выходи, собака Хийси, Вылезай, собака Маны, Выйди, чудище, из чрева, Из моей печенки, изверг! Ты не рви мою грудину, Не тревожь мне селезенку, Не тряси ты мой желудок, Не повертывай ты легких, Не просверливай пупок мой И моих висков не трогай, Ты не мучь хребта спинного, Не раскалывай мне бедер! Если я не муж, как должно, Мужа я пошлю получше, Чтоб прогнать беду оттуда, Чтобы чудище извергнуть. Жен земли я снизу кликну, Позову полей хозяев, Из земли мужей с мечами, Из песков верхом героев — Всех на помощь мне я кликну, На подмогу мне, на пользу, При моих страданьях тяжких, При ужаснейших мученьях. Если ж то тебе не страшно, Если выйти не захочешь, Призову я лес с мужами, Можжевельник со слугами И с народом лес еловый, Озеро с детьми своими, Сто героев, всех с мечами, Тысячу мужей железных, Чтобы дьявола извергнуть, Раздавить болезнь лихую! Если ж то тебе не страшно, Если выйти не захочешь, Ты, о мать воды, явися Из волны в повязке синей, Из потока в мягком платье, В чистоте из тины выйди, Мужу слабому защитой, Мне, герою, исцеленьем, Чтоб невинный пожран не был, Чтоб живой не взят был смертью! Если ж то тебе не страшно, Если выйти не захочешь, Дочь прекрасная творенья, Ты, краса, златая дева, Ты, древнейшая из женщин, Ты, что мать была всех раньше, Посмотри на эти боли, Отврати мое несчастье, Удали страданья эти И мучителя извергни. Если ж то тебе не страшно, Если выйти не захочешь, Укко, ты, что в высях неба, Что сидишь средь туч гремящих, Ты сойди, тебя прошу я, Поспеши, я призываю, Изгони мученье это, Удали ты наважденье Огненным мечом разящим И клинком, дающим искры! Вылезай отсюда, изверг, Убегай скорей, мучитель! Не твое жилище это, Коль тебе нужна обитель, Ты ищи другого места, Обиталища подальше, Близ хозяйского жилища, У дверей твоей хозяйки! Но когда туда дойдешь ты, До конца пройдешь дорогу, К отцу-матери поближе И к родительскому стаду, Дай им знак, что ты на месте, Укажи им, что ты прибыл, Застучи, как треск громовый, Заблести, как блещет пламя! На дворе ударь по двери, Опусти с окошка доску, Проскользни во внутрь жилища, Мчи грозой в покои дома! Ты за щиколотку крепко, Ты за икры ухвати их — Лишь покажется хозяин, Лишь в дверях хозяйка станет, У него глаза ты вырви, У нее разбей ты череп, Изогни им пальцы в крючья, Головы согни обоим! Если ж этого все мало, Петухом лети наружу И на двор лети цыпленком. На навоз садись ты грудью! Лошадей гони от ясель, Скот рогатый от корыта, Чтоб в навоз ушли рогами И хвостом в земле увязли. Вырви им глаза из впадин, Шеи всем перешиби ты! Если ж ты — болезнь от ветра, Им навеяна, надута Вместе с воздухом весенним, Послана сюда морозом, То иди дорогой ветра, По пути ветров весенних, Не садяся на деревья, На ольхе не отдыхая, Прямо на гору из меди, К ней на верх, покрытый медью, Чтоб качал тебя там ветер. Обвевал тебя там воздух! Если ж ты спустился с неба, С облаков далеких, тонких, Ты взойди опять на небо, Поднимись опять на воздух В облака, где много капель, На мерцающие звезды, Чтоб, как пламя, запылал ты, Как огонь, чтоб загорелся На большой дороге солнца, На дворе луны округлом! Если ж ты пришел с потоков, Пригнан ты сюда водою, Ты к воде и возвращайся, Уходи опять в потоки, К краю крепости укромной, К водяной горы вершине, Чтоб тебя качали волны И потоки колыхали! Если ж ты с поляны Калмы, Из жилищ людей умерших, Возвратись в места родные, Опустись в обитель Калмы, Вниз, в распухший дерн могильный И в ископанную землю, Где народы погрузились, Где лежат большие толпы! Если ж ты, глупец, явился Из лесов дремучих Хийси, Из углов еловой чащи, Из жилищ сосновой рощи, Прогоню тебя, чтоб жил ты Средь лесов дремучих Хийси, Средь жилищ сосновой рощи, Средь углов еловой чащи, До тех пор там оставайся, Не сгниет покуда пол там, Не покроет плесень стены, Не падет на землю крыша. Прогоню тебя, дрянного, Вышлю чудище отсюда В норы старого медведя, В дом медведицы-старухи, На болотистые долы, На безгласные болота И на зыбкие трясины, На бурливые потоки, На безрыбные озера, В воду, где не плещет окунь. Не найдешь и там ты места — Прогоню тебя подальше, В Похъёлу, страну тумана, В область дальнюю лапландцев, На поляны без побегов, На невспаханную землю, Где ни солнца, ни луны нет, Нет совсем дневного света. Там прожить тебе удобно, Там летать тебе приятно: Там висят на ветках лоси, Благородные олени, Чтобы голод муж насытил, Утолил свое желанье. Я гоню дрянного дальше, Заклинаю, прогоняю К тем порогам, что на Рутье, На ревущую пучину, Где потоки рвут деревья, Ели с корнями срывают, Со стволом большие сосны, С головой зеленой ели. Там поплавай, злой язычник, В белой пене водопада, Покрутись в волнах широких, Поживи в потоках узких! Если ж там не будет места, Прогоню тебя оттуда В реку Туонелы туманной, В вечные потоки Маны, Чтоб оттуда ты не вышел Никогда в теченье жизни, Коль не дам тебе свободы, Коль тебя не отпущу я За девять баранов жирных, Все ягнят одной овечки, За девять быков сильнейших, Все телят одной коровы, За девять коней прекрасных, Жеребят одной кобылы. Лошадей себе попросишь, Для пути коней захочешь — Лошадей в дорогу дам я, Для пути коней доставлю: Чудный конь живет у Хийси, На горе он, красногривый, Изрыгает пастью пламя, У ноздрей концы пылают, Все копыта — из железа, Ноги сделаны из стали: Может на горы он прыгать, Может двигаться в долине, Если сам седок искусен, Если всадник полон силы. Коль и этим недоволен, Ты возьми у Хийси лыжи, Из ольхи сапожки Лемпо, Также палку злого мужа, Чтоб попал в равнины Хийси, Чтоб попал ты в рощу Лемпо, Исчертил поляны Хийси, Обошел всю землю Лемпо. Встретишь там, в пути, каменья, Расколи их на две части; По пути ты встретишь ветки, Разломай их на кусочки; По пути героя встретишь, Оттолкни его в сторонку. Ну же, трогайся ты, лишний, Убегай, дрянной, отсюда, Прежде чем здесь день начнется, Прежде чем заря займется, Прежде чем взойдет здесь солнце, Прежде чем петух здесь крикнет! Уходить дрянному время, Убегать пора дрянному, Уходить при лунном свете, Удаляться при сиянье. Если ж, злой, не убежишь ты, Не уйдешь, собака, скоро, То возьму орлиный коготь, Коготь жаждущего крови, И возьму клещи для мяса, Те зубцы, что носит ястреб, Чтоб сдавить дрянного ими, Чтобы с извергом покончить, Голова чтоб не шумела И душа не волновалась. Ведь бежал же страшный Лемпо, Милый матушкин сыночек, Оттого что бог помог мне, Даровал творец мне помощь. Ты, что матери не знаешь, Тварь дрянная, убежишь ли, Без хозяина собака, Пес, что матери не знает, Прежде чем упустишь время, Чем окончит путь свой месяц?» Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Хорошо мне здесь живется, Мне приятно здесь остаться. Вместо хлеба ем я печень, Жир мне служит для обеда, Славно легкие варятся, Сало — пища недурная. Эту кузницу поглубже Посажу я в мясо сердца, Молотком сильнее буду. Колотить в местах опасных, Чтобы ты в теченье жизни От меня свободен не был, Если слов я не услышу. Не узнаю заклинаний, Если тысячу заклятий Не запомню здесь хороших. Не должны слова скрываться, Не должны таиться притчи. Не должны зарыться в землю И по смерти чародеев». Випунен, певец заклятий, Этот старец, полный силы, На уста выносит песни, Силой грудь переполняет, Отпер ящик песнопений — Отворил ларец заклятий, Чтобы спеть получше песни, Наилучших песен выбрать: О вещей начале первом, О вещей происхожденье. Не поют теперь их дети, Не поют их и герои — Времена пришли плохие Недород, и хлеба мало. Пел вещей происхожденье, По порядку все заклятья, Как по божьему веленью, Всемогущему приказу, Сам собой распался воздух, Из него вода явилась, Из воды земля возникла, Из земли пошли растенья. Он пропел, как создан месяц, Зажжено на небе солнце, Как столбы ветров воздвиглись, Как возникли в небе звезды. Випунен, певец заклятий, Много пел с большим уменьем! Не слыхали, не видали Никогда в теченье жизни Никого, кто пел бы лучше, Кто б сильнее знал заклятья. Так уста слова и гонят, Так язык и гонит речи, Как рысистый жеребенок, Как скакун, бегущий быстро. День за днем поет он песни, Он поет подряд все ночи; И внимает пенью солнце, Прекращает бег свой месяц, Неподвижны в море волны, Стали все валы в заливе, Не текут потоки больше, Замер бурный омут Рутьи, Стихло Вуоксы волненье, Иордан остановился. Старый, верный Вяйнямёйнен, Как напевы эти понял, Как наслушался их вдосталь, Как набрал хороших притчей, Порешил скорее выйти У чудовища из чрева, Изо рта у великана, Из груди у чародея. Молвил старый Вяйнямёйнен: «О ты, Випунен! Открой-ка, Отвори свой рот по