Старый, верный Вяйнямёйнен Пораздумал и размыслил: Привести пойти девицу, Деву с славною косою, Взять из Похъёлы суровой, Из туманной Сариолы, Дочку Похъёлы, красотку, Там, на севере, невесту. Красной краской красит лодку, Синюю приделал крышку, Нос он золотом украсил, Серебром его отделал, И потом, прекрасным утром, Рано, только день начался, Оттолкнул он лодку в воду, На теченье челн дощатый, От катков, коры лишенных, От еловых бревен круглых. Мачты крепкие поставил, Паруса на мачту поднял, Натянул он парус красный, Прикрепил и парус синий; Сам в ладью тогда он сходит, В этот новенький кораблик, Чтобы править им по морю, Бороздить по голубому. Говорит слова такие И такие молвит речи: «Ты сойди, всевышний, в лодку, На корабль ты, милосердный, В помощь слабому герою, Мужу малому в подмогу На пространстве вод широких, По открытому теченью! Ты качай челнок мой, ветер, Ты гони, волна, кораблик, Чтоб не брать мне в руки весел И не трогать ими воду. На хребте широком моря, По открытому теченью!» Дева Анникки, красотка, Дочка сумерек и ночи, Прежде солнышка проснулась, Рано утром пробудилась И белье уже колотит, Платья чисто полоскает На конце моста, на красном, На широком переходе, На мысочке, скрытом мглою, Там, на мглистом островочке. Вот вокруг взглянула дева, В даль, в простор она взглянула, Посмотрела кверху в небо, А потом взглянула в море: В высоте блестело солнце, А внизу сверкали волны. Взоры бросила на море, Повернулась прямо к солнцу: В Суомеле, при устье речки, При владенье речки Вяйнё, Что-то на море чернеет, Что-то синее на волнах. Говорит слова такие И такие молвит речи: «Что там черное на море, Что там синее на волнах? То, быть может, стадо уток Иль гусей крикливых стадо? Так лети себе скорее Вверх, в небесные просторы! Или ты — утес лососий, Иль, быть может, рыбья стая? Так спустись и плавай глубже, Уходи ты в глубь потоков! Или ты — подводный камень, Или просто ветка в море? Пусть тебя укроют волны, Пусть вода тебя покроет!» Но челнок плывет все дальше, Едет парусный кораблик Мимо мглистого мысочка, Мимо острова в тумане. Дева Анникки, красотка, Уж кораблик увидала, Видит близко челн дощатый, Говорит слова такие: «Ты не братнин ли кораблик, Не челнок ли ты отцовский? Поезжай в родную землю, Поверни в страну родную, К этой пристани стань носом, А кормой к каткам чужбины. Если ж ты челнок с чужбины, То плыви отсюда дальше, Носом стань к каткам чужбины, К этой пристани кормою!» То не с родины челнок был, Но и не совсем с чужбины: Подплывал то Вяйнямёйнен, То челнок певца подъехал. Очень близко подъезжает, В разговор вступает старец, Слово молвит, вслед — другое, Чтоб сказать получше третье. Дева Анникки, красотка, Дочка сумерек и ночи, Обратившись к лодке, молвит: «Ты куда же, Вяйнямёйнен, Ты куда, друг моря, едешь, Красота страны, стремишься?» Отвечает Вяйнямёйнен, Молвит с лодки старец деве: «Я ловить лососей еду, Где икру лососи мечут, В черных Туонелы потоках, В глубине меж камышами». Дева Анникки, красотка, Говорит слова такие: «Хоть не лгал бы ты так явно! Разве рыба ныне мечет? Выезжал отец мой прежде, Часто ездил седовласый, Чтоб ловить в потоках семгу, Привозить домой пеструшек; И лежали сети в лодке, Невода в челне бывали, У сетей веревок много, По бокам шесты и сети; На скамьях багры лежали, У руля большие палки. Ты куда же, Вяйнямёйнен, Держишь путь, Сувантолайнен?» Молвит старый Вяйнямёйнен: «Я гусей ловить поехал Там, где пестрые играют, Птиц ловить хочу слюнявых На Саксонском том проливе, По открытому теченью». Дева Анникки, красотка, Говорит слова такие: «Знаю тех, кто правду молвит, И лгуна всегда открою: Выезжал отец мой прежде, Часто ездил седовласый, Чтоб гусей ловить в проливе, Убивать там красноклювых; Лук его бывал прилажен, Он натягивал тетивку; На цепи собаки были И привязаны у лука; Псы по берегу бежали, Брехуны по острым камням. Молви правду, Вяйнямёйнен, Ты куда свой путь направил?» Молвит старый Вяйнямёйнен: «Ну а если я поехал К шуму страшному сраженья, Где мужи друг с другом бьются, Где потоком кровь струится, До колена достигает?» Молвит Анникки девица В оловянных украшеньях: «Знаю, как идут на битву. Уходил отец мой раньше В тот великий шум сраженья, Где мужи друг с другом бьются. Сто мужей садились к веслам, С ними тысячи стояли, По краям висели луки, По скамьям мечи висели. Ты скажи-ка лучше правду, Ты скажи, не прилыгая: Ты куда, о Вяйнямёйнен, Держишь путь, Сувантолайнен?» Молвит старый Вяйнямёйнен, Говорит слова такие: «Ты сойди на лодку, дева, Ты войди в челнок, девица, Вот тогда скажу я правду И скажу, не прилыгая». Отвечает тут девица В оловянных украшеньях: «Ветер пусть сойдет на лодку, В твой челнок пусть сядет буря! Поверну твою я лодку, Твой челнок я опрокину, Если правды не услышу, Для чего ты в лодке едешь, Не услышу правды ясно И ты ложь свою не кончишь». Молвит старый Вяйнямёйнен, Говорит слова такие: «Ну, скажу я правду ясно. Я солгал тебе немножко: Я иду, чтоб взять девицу, Получить младую деву — Взять из Похъёлы суровой, Из туманной Сариолы, Из жилища людоедов, Где героев топят в море». Дева Анникки, красотка, Дочка сумерек и ночи, Услыхавши эту правду, Эту правду без обмана, Уж платков не выбивала, Платьев больше не стирала На широком переходе, На краю моста, на красном; Подхватив рукою платья, Подобрав подол рукою, Припустилася в дорогу, Побежала к дому быстро, К кузнецу пришла в жилище, Подошла сама к горнилу. Там работал Ильмаринен, Вековечный тот кователь, Делал лавку из железа, Серебром ее украсил; Копоть с локоть — на макушке, На плечах углей на сажень. Подошла к дверям девица, Говорит слова такие: «Брат-кузнец мой, Ильмаринен, Вековечный ты кователь! Челночок мне, братец, выкуй, Выкуй мне получше кольца, Выкуй две иль три сережки, Пять иль шесть мне подпоясок, Я за то скажу всю правду, Безо лжи все расскажу я!» Молвит мастер Ильмаринен: «Принесешь вестей хороших — Челночок тебе скую я, Накую колец хороших, И на грудь скую я крестик, Головной убор прекрасный. Принесешь дурные вести — Поломаю украшенья И сорву, в огонь их брошу, Брошу их в мое горнило». Дева Анникки, красотка, Говорит слова такие: «О кователь Ильмаринен! Ты ведь хочешь взять девицу, Ту, с которой обручился, Хочешь взять ее в супруги! Ты куешь без передышки, И без отдыха стучишь ты: Летом ты куешь подковы, А зимой куешь железо, По ночам ты строишь сани, Днем ты также сани строишь, Чтобы ехать за невестой, Ехать в Похъёлу за нею. Между тем туда уж едет, Кто хитрей тебя и ловче, И возьмет, что заслужил ты, Увезет, что так любил ты И на что смотрел два года. Сватался три полных года. Спешно едет Вяйнямёйнен По волнам на синем море, У руля из меди сидя, На корме с златой резьбою, В Похъёлу, в страну тумана, В сумрачную Сариолу». Ильмаринен огорчился, Муж железа стал печален, Молоток из рук валится, И клещи из рук упали. Молвит сильный Ильмаринен: «Анникки, моя сестрица, Челночок тебе скую я, Накую колец хороших, Две ли, три ль скую сере