Вышиною в три сажени. Он хотел срубить осину, Топором ее низринуть, Но осина молвит слово, Говорит ему поспешно: «От меня чего ты хочешь, Получить ты что желаешь?» Молвит Сампса Пеллервойнен, Отвечает он осине: «Вот осина, что мне нужно, Вот чего я здесь желаю: Я ищу досок для лодки, Для челна певцу деревьев». Удивительно сказала Стоветвистая осина: «Потечет, утонет лодка, Если будет из осины. Пустотою ствол мой полон: Ведь уж трижды в это лето Червь протачивал мне сердце, У корней моих ложился». Слышит Сампса Пеллервойнен И идет своей дорогой. Он идет спокойным шагом Прямо к северным полянам. Встретил он сосну дорогой: Вышиной сна в шесть сажен. Топором сосну ударил, Стукнул он сосну киркою, Говорит слова такие: «Будешь ли, сосна, пригодна Вяйнямёйнену для лодки, Будешь ли хорошим судном?» И сосна так отвечает, Громким голосом так молвит: «Из меня челнок не выйдет, Шестиреберная лодка. Я испорчена давно уж: Ведь ворона в это лето Трижды каркала, лихая, Каркала, на ветках сидя». Слышит Сампса Пеллервойнен, И пошел блуждать он дальше. Он пошел спокойным шагом. Вышел к области на юге: Дуб дорогой повстречался, Девять сажен дуб в обхвате. Вопрошает он у дуба: «Ты, мать-дерево, быть может, Годно на постройку судна, На помост военной лодки?» Дуб разумно отвечает, И в ответ он молвит слово: «Дерева во мне довольно, Чтобы сделать киль у лодки. Статен я, без недостатков, Пустоты внутри не знаю: Ведь уж трижды в это лето, В самый жаркий промежуток, В грудь ко мне сходило солнце И сиял в вершине месяц, На ветвях кукушка пела, Наверху сидели птички». Слышит Сампса Пеллервойнен И топор с плеча снимает, Ударяет он по дубу, Лезвием он рубит острым, Скоро дерево он сносит, Стройный дуб на землю валит. Отрубил его вершину, Разрубает ствол древесный И для дна полоски рубит: Нарубил досок без счету На челнок певцу прекрасный, Вяйнямёйнену на лодку. Старый, верный Вяйнямёйнен, Вековечный прорицатель, Строит лодку заклинаньем; Он челнок вбивает пеньем Из кусков большого дуба, Из частей его древесных. Песню спел — и дно готово, Спел еще — бока построил. Третью песню спел — и сделал Все уключины для весел, Укрепил концы у ребер И сплотил их сторонами. Были сплочены уж ребра, Были связаны друг с другом — Трех словечек не хватило, Чтоб устроить в лодке рейки, Чтоб на киле брус окончить, Чтоб скорее борт приделать. Старый, верный Вяйнямёйнен, Вековечный прорицатель, Говорит слова такие: «Вот настали дни несчастья! Не спустить челна на море, Новой лодочки на водных». Он подумал и размыслил, Где найти ему три слова, Получить те заклинанья: Не в мозгах ли у касаток, Не в мозгах ли лебединых, Не в гусиных ли лопатках? Он пошел искать три слова. Лебедей убил он кучу И гусей большое стадо, Много ласточек убил он, Но найти не может слова, Не нашел он и полслова. Он подумал и размыслил: «Не найдете ль сто словечек В зобе летнего оленя Иль во рту у белой белки?» Он пошел искать три слова, Он пошел ловить заклятья; Перебил табун оленей, Настрелял он кучу белок, Много разных слов находит, Но помочь они не могут. Он подумал и размыслил: «Сотню слов найду, наверно, Я у Туонелы в жилище, В царстве Маналы подземном». Он пошел, чтоб взять три слова В царстве Маналы подземном. Шел он быстрыми шагами, Шел неделю чрез кустарник, Через заросли — другую, Можжевельником шел третью; Остров Маналы он видит, Туонелы он холм заметил. Старый, верный Вяйнямёйнен Громкие голосом воскликнул Там у Туонелы потока, Маналы у вод глубоких: «Дочка Туони, дай мне лодку, Дай паром мне, дочка Маны, Чтобы реку перейти мне, Чрез пролив туда добраться». Туони дочка-невеличка, Небольшая дева Маны, На реке стирала платье И белье там полоскала Туонелы на черной речке, Маналы у вод глубоких, Говорит слова такие И такие молвит речи: «Пригоню сюда я лодку, Если скажешь ты причину, По какой пришел к нам в царство, Не похищенный болезнью, Не убитый грозной смертью И ничем не умерщвленный». Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Туони сам меня доставил, Притащил со света Мана». Туони дочка-невеличка, Небольшая дева Маны, Говорит слова такие: «Болтуна вот я и вижу! Если бы доставил Туони, Притащил со света Мана, Туони сам тебя принес бы, Сам тебя тащил бы Мана. Туони дал тебе бы шапку, Дал бы Мана рукавицы. Молви правду, Вяйнямёйнен: В Маналу зачем пришел ты?» Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Привело меня железо, Сталь к вам в Туонелу толкнула». Туони дочка-невеличка, Небольшая дочка Маны, Говорит слова такие: «Болтуна узнала скоро! Привело б тебя железо, Сталь бы в Туонелу толкнула, Тотекла бы кровь по платью, Шумно б красная струилась. Молви правду, Вяйнямёйнен, Хоть теперь ее скажи мне». «В Маналу вода пригнала, В Туонелу волна примчала». Туони дочка-невеличка, Небольшая дева Маны, Говорит слова такие: «Вот опять лгуна я слышу! Коль вода пригнала к Мане, К Туонеле волна примчала, Тотекла б вода по платью, По одежде бы струилась. Ты скажи открыто правду: В Маналу зачем пришел ты?» Снова старец Вяйнямёйнен Деве той солгать решился: «Сам огонь меня доставил, С ним я в Маналу спустился». Туони дочка-невеличка, Небольшая дева Маны, Говорит слова такие: «Ложь твою я вижу ясно: Коль огонь привел бы к Мане, Коль тебя пригнало пламя, Спалены бы были кудри, Борода бы опалилась. О ты, старый Вяйнямёйнен, Коль отсюда хочешь лодку, Должен ты сказать всю правду, Положить конец неправде: В Маналу зачем пришел ты, Не похищенный болезнью, Не убитый грозной смертью И ничем не умерщвленный?» Молвил старый Вяйнямёйнен: «Я солгал тебе немножко, Не сказал тебе я правды. Ну, теперь скажу наверно. Я заклятьем сделал лодку, Я челнок построил пеньем; Пел я день и пел другой день, Но на третий день сломал я Санки дивного заклятья. Я сломал полозья пенья, В Маналу сюда спустился, Чтобы взять себе буравчик, Починить для песен санки, Санки заново исправить. Ну, теперь пошли мне лодку, Твой паром пришли оттуда, Чтоб я мог туда проехать, Чрез пролив туда добраться!» Дочка Туонелы бранится, Дочка Маны разозлилась: «О ты, глупый, сумасшедший, Человек с рассудком слабым! Без причины, без болезни К Туони ты сюда спустился. Шел бы лучше ты обратно, Шел бы в собственную землю: Многие сюда приходят, Но немногие уходят». Молвил старый Вяйнямёйнен: «Сомневаются пусть бабы, А не муж, пусть самый слабый, Не герой, пусть и поплоше! Дочка Туонелы, дай лодку, Дай паром мне, дочка Маны». Дочка Маны едет в лодке, Вяйнямёйнена седого Чрез пролив переправляет, Перевозит через реку, Говорит слова такие: «О ты, старый Вяйнямёйнен! К Туони ты живой спустился, Не умерший — в царство Маны!» Вот и Туонелы хозяйка, Старица жилища Маны, Принесла в сосуде пиво, Держит кружку за две ручки, Говорит слова такие: «Выпей, старый Вяйнямёйнен!» Старый, верный Вяйнямёйнен Осмотрел пивную кружку: Там внутри кричат лягушки, По краям лежат там черви. Молвил он слова такие: «Не затем сюда пришел я, Чтоб у Маны пить из кружки, Пить у Туони из сосуда. Кто пьет пиво, тот пьянеет: Кто пьянеет, часто гибнет». Молвит Туонелы хозяйки: «Слушай, старый Вяйнямёйнен! В Маналу зачем пришел ты, В царство Маны, в царство мрака, Прежде чем тебя позвал он, Чем потребовал он, Мане?» Молвит старый Вяйнямёйнен: «Я себе там строил лодку, Я челнок готовил новый; Было нужно мне три слова, Чтоб скрепить концы плотнее, Чтоб покрыть корму у лодки. Не нашел я трех словечек, Не достал я их на свете. Вот и в Туонелу собрался, Вот и в Маналу пошел я, Чтоб достать себе три слова, Чтобы выучить заклятье». Молвит Туонелы хозяйка, Говорит слова такие: «Туони слов тебе не скажет, Мана мощью не наделит, Ты отсюда уж не можешь Никогда в теченье жизни, В дом родной к себе вернуться, Выйти в собственную землю». В сон героя погружает, Отдыхать кладет пришельца На постели м