и. И в болоте, под водою, Распростерлося железо, Там скрывается два года, Там скрывается и третий Между пнями двух деревьев, Между трех корней березы. Но совсем не убежало От огня объятий диких. И еще ему пришлося Увидать огня жилище, Чтобы там в мечи и копья Превратиться от каленья. По болоту волк стремится, Из лесу медведь выходит, И колышет волк трясину, И медведь болото топчет. Поднимается железо, Вырастают прутья стали, Где ступает волк ногою, Где медведь ступает лапой. Вот родился Ильмаринен, Он родился, подрастает. На горе углей родился, Рос на угольной поляне, И в руке он молот держит, В кулаке щипцы сжимает. Темной ночью он родился, Днем уж кузницу он строит, Место кузнице он ищет, Где мехи свои поставить. Увидал сырую землю, То болото все в холмочках; Поглядеть туда идет он, Рассмотреть вблизи болото; Ставит там свое горнило И мехи он размещает. По следам идет он волчьим, По следам медвежьей лапы, Видит отпрыски железа, Видит прутья синей стали На следах глубоких волка, На следах больших медведя. Говорит слова такие: «О ты, бедное железо! Здесь тебе плохое место, Ты лежишь здесь очень низко, Где идут болотом волки, Где медведь ступает лапой!» Он подумал и размыслил: «А что будет, если брошу Я в огонь железо это, Положу его в горнило?» Испугалося железо, В ужасе оно трепещет Пред безумной силой жара, Как услышало те речи. И кузнец тот Ильмаринен Молвил: «Этого не будет: Не сожжет огонь родного, Соплеменников не тронет. Ты пойдешь к огню в жилище, Где живет, укрывшись, пламя: Там ты вырастешь прекрасно, Там ты сделаешься сильным, Станешь ты мечом для мужа И застежками для женщин!» В тот же день и в тот же вечер Из болот железо взяли, Там на дне его отрыли, Принесли его к горнилу. Положил кузнец железо, Поместил в огонь горнила И мехи привел в движенье, Трижды дуть их заставляет. Расплавляется железо, Размякает под мехами, Точно тесто из пшеницы Иль для черных хлебов тесто, Там, в огне кузнечном сильном, В ярком пламени горнила. И воскликнуло железо: «О кузнец ты, Ильмаринен, Унеси меня отсюда, Здесь меня терзает пламя!» Так ответил Ильмаринен: «Коль тебя отсюда выну, Может, станешь ты ужасным, Станешь слишком беспощадным, Своего порежешь брата, Сына матери поранишь». Поклялось тогда железо, Поклялось сильнейшей клятвой Пред горнилом, наковальней, Перед молотом кузнечным, Говорит слова такие И такие молвит речи: «Есть деревья для пореза, Можно сердце рвать у камня. Я не буду резать брата, Сына матери не трону; Жизнь моя приятней будет И житье мое привольней, Если к людям попаду я, Послужу ручным орудьем, Чем свое мне племя резать, Чем своих родных мне ранить». И кузнец тот, Ильмаринен, Тот кователь вековечный, Из огня железо тащит, Положил на наковальню, Бьет его, чтоб стало мягче, Вещи острые кует он, Топоры кует и копья, Вещи разные сковал он. Но еще железу мало, Надо бедному прибавить: Не готов язык железа И не вырос рот у стали, Ведь не закалить железо, Коль не намочить водою. И кузнец тот Ильмаринен Сам об этом поразмыслил, Положил золы немного, Щелоку чуть-чуть прибавил В жидкость для закалки стали, В сок для крепости железа. Языком он смесь отведал, Про себя он рассуждает, Говорит слова такие: «Эта смесь не обратится В жидкость для закалки стали, В сок для крепости железа». Вот с земли пчела взлетела, Синекрылая из травки Полетав, остановилась У кузнечного горнила. И кузнец промолвил слово: «Пчелка, быстрый человечек! Приноси медку на крыльях, Языком достань ты сладость Из шести цветочных чашек, Из семи верхушек травных, Чтобы сталь мне изготовить, Чтобы выправить железо!» Слышит шершень, Хийси птичка, Услыхал он эти речи: С кровли кузницы смотрел он, На бересте кровли сидя, Как калилась сталь в горниле, Как готовилось железо. С быстротой летит оттуда, Сыплет ужасами Хийси И приносит змей шипенье, Черный яд гадюки злобной, Муравьиный яд приносит И сокрытый яд лягушки В жидкость для закалки стали, В сок для крепости железа. А кузнец тот, Ильмаринен, Вековечный тот кователь, Пораздумал и помыслил, Что та пчелка, прилетевши, Сладкий мед ему приносит, Меду в сотах доставляет, И сказал слова такие: «Рад, что принесла мне это В жидкость для закалки стали, В сок для крепости железа». Сталь туда он погружает, Погружает и железо, Из огня железо вынул, Из горнила сталь он поднял. Вышла сталь оттуда злою, Злобным сделалось железо И нарушило присягу, Как собака, съело клятвы; Без пощады режет брата И родных с ужасной злобой, Заставляет кровь струиться И бежать из раны с шумом. Закачал старик на печке Бородой и головою: «Знаю я теперь начало И коварный нрав железа. Злое, жалкое железо, Ты, изгарина дрянная, Сталь с могуществом ужасным! Так-то ты росло на свете, Так-то сделалось ты страшным, Чересчур уже великим! Ты ведь не было великим, Ни великим, ни ничтожным, Ты ведь не было красивым, Прежде не было могучим, Молоком новорожденным Ты покойно исходило Из сосцов прекрасных девы, Из девичьей полной груди На краю обширной тучи, Посредине небосвода. Ты ведь не было великим, Ни великим, ни ничтожным, Как ты было словно влага, Словно струйка ключевая На хребте болот широких; У крутой скалы, в уступе, Ты комком земли лежало, Ты лежало пылью ржавой. Ты ведь не было великим, Ни великим, ни ничтожным, Как тогда тебя в болоте И олень, и лось топтали, Как тебя давили волки И медведь царапал лапой. Ты ведь не было великим, Ни великим, ни ничтожным, Как тебя из топи вынул, Потащил из почвы черной, Прямо в кузницу доставил, Бросил к горну Ильмаринен. Ты ведь не было великим, Ни великим, ни ничтожным, Как изгарина, шипело, Кипятком ты клокотало В страшном огненном пространстве, Как клялось ты страшной клятвой Перед горном, наковальней, Перед молотом кузнечным, Пред горячим дном горнила, Где кузнец тогда работал. Ныне ль ты великим стало, Сильной ярости достигло, Клятву страшную забыло, Честь свою, как пес, сожрало: Свой же род ты полосуешь И своих родных кусаешь? Кто ж тебя ко злу понудил, Кто внушил дела дурные? Твой отец иль мать родная, Был ли то твой брат старейший Иль сестра твоя меньшая, Или кто другой из рода? Не отец, не мать родная И не брат родной старейший, Не сестра твоя меньшая И никто другой из рода; Ты само — источник бедствий Ты — начало дел ужасных. Вот, смотри свою работу Да приди беду поправить; Иль скажу твоей родимой, Я пожалуюсь старухе. Много матери заботы, Тяжело бывает старой, Если сын дурное сделал, Если дерзко поступил он. Не хлещи ты, кровь, потоком. Ты не бей струею теплой, Перестань на лоб мне брызгать, Обливать мне грудь потоком; Как стена, ты стань недвижно, Как забор, ты стой спокойно, Стой, как меч, упавший в море, Как во мху стоит осока, Как стоит на поле глыба, Как скала средь водопада. Если ж непременно надо, Чтоб ты быстро устремлялась, Ну, так двигайся ты в мясе, По костям ты бегай быстро: Там тебе гораздо лучше, В коже много превосходней Пробегать тебе по жилам По костям передвигаться, Чем на землю изливаться, Перемешиваться с пылью. Молоко, не лейся в землю, На траву не изливайся, Ни на дерн, мужей украса, Ни на холм, героев злато, Проживать должно ты в сердце, В легких погреб свой устроить! Поспешай туда обратно, Возвратись туда скорее. Нет нужды ручьем стремиться И как озеро разлиться Или бить ключом болотным, В поле лужей расстилаться. Смирно стой, не изливайся, Кровь ты красная, не лейся, Будь смирна, сама сдержись ты! Водопад на Турья стал же, Туонелы река смирилась, Море высохло и небо В лето засухи великой, В год огня, мучений полный. Если ж этому не внемлешь, Я пути другие знаю, Знаю я, чего искать мне: Я возьму котел у Хийси, Чтобы кровь в нем поварилась, Там она калиться будет, И не вытечет ни капли, Красный сок не будет литься, Не падет уж кровь на землю, Не польет, свистя, из раны. Иль не богатырь я больше, Старца сын, уж не герой я, Чтоб сдержать стремленье крови, Запрудить из жил потоки? О! Так есть отец великий, Есть творец, живущий в тучах; Из мужей он самый сильный, Из героев самый мощный Крови рот зажать он может, Он уймет ее стремленье. О ты, Укко, бог верховный, Ты, отец и бог небесный, Снизойди: тебя мне нужно! Снизойди: тебя зову я! Ты сдави рукою сильной, Нажимай ты толстым пальцем, Да покрепче, эту рану И запри отверстье злое, Положи листочков нежных И рассыпь цветы златые, Чтоб закрыть дорогу крови, Запрудить ее потоки, Чтоб ока не шла на платье, Бороду те заливала». Так потоки укротил он, Запрудил дорогу крови. Сына в кузницу послал он, Чтобы мази приготовить, Взяв травы волокон нежных И в цвету тысячелистник, Взяв медовых сладких капель Да собрав частицы сотов. Мальчик в кузницу уходит, Чтобы мази приготовить. На пути он дуб встречает И у дуба вопрошает: «Есть ли мед в ветвях широких, Соты под корой дуб