Как отпраздновали свадьбу, Вдоволь как попировали На пирушке Сариолы, На пиру в земле суровой, Зятю молвила хозяйка, Ильмаринену сказала: «Что сидишь, высокородный, Что не спишь, краса отчизны? Иль сидишь отцу утехой, Иль для матери отрадой, Иль для блеска здесь в покоях, Для красы гостей на свадьбе? Не сидишь отцу утехой, Ни для матери отрадой, Ни для блеска здесь в покоях, Для красы гостей на свадьбе. А сидишь утехой девы И отрадой для девицы, Ради девушки любимой, Ради той прекраснокудрой! Женишок, мой милый братец, Ждал неделю — жди еще ты, Не готова дорогая, Не снаряжена подруга: Половина кос плетеных, Половина неплетеных. Женишок, мой милый братец, Ждал неделю — жди еще ты, Не готова дорогая, Не снаряжена подруга: Лишь один рукав надетый, А другой пока пустует. Женишок, мой милый братец, Ждал неделю — жди еще ты, Не готова дорогая, Не снаряжена подруга: Лишь одна нога обута, А другая не обута. Женишок, мой милый братец, Ждал неделю — жди еще ты, Не готова дорогая, Не снаряжена подруга: Лишь одна рука в перчатке, А другая не покрыта. Женишок, мой милый братец, Ждал неделю — не устал ты: Уж готова дорогая, Наша уточка одета. Выйди, проданная дева, Следуй, купленная птичка! То, что тут тебя связало, То тебя и разлучает. Вот он, кто тебя увозит, За тобою выйдет в двери; Уж кусает конь поводья, Ожидают сани деву. Ты была на деньги падка, Отдала ты скоро руку, Приняла подарок быстро, Ты кольцо надела скоро. Полюби же эти сани И войди туда скорее, Проезжай деревней быстро, Уезжать спеши скорее! Мало, юная девица, Мало в сторону смотрела, Мало кверху ты глядела; Ты о сделке пожалеешь, Много слез прольешь ты в жизни, Много лет рыдать ты будешь, Что отцовский дом бросаешь, Что от матери любимой И от родины уходишь, Из жилища дорогого. Жить тебе прекрасно было, Жить в родном отцовском доме! Ты росла, как цветик нежный, Точно ягодка на поле; К маслу шла ты из постели, К молоку ты шла проснувшись, С ложа шла ты на пшеницу, К маслу свежему — с простынки; Если ты не ела масла, Ты брала тогда свинину. Никогда забот не знала, Дум больших ты не имела, Отдала заботу соснам, Отдала растеньям думы, Всю печаль болотным соснам. На березе, на песочке, Как листочек, ты порхала, Мчалась бабочкой веселой, Точно ягодка родная, Земляничка на поляне. Вот ты из дому уходишь, В дом другой идешь отсюда, К матери другой уходишь, Из родной семьи — в чужую. Там совсем иначе будет, Все в другом иначе доме: Там рожки звучат иначе, Там скрипят иначе двери, Там не так калитки ходят, Петли там визжат иначе. Там дверей найти не сможешь, Не отворишь там калитку, Как их дочери умеют; Развести огонь не сможешь, Не истопишь там ты печки, Как хотят там их мужчины. Знала ль это ты девица? А ты думала, младая, Провести там только ночку Да домой назад вернуться? Не на ночку ты уходишь, Не на ночку и не на две — Ты надолго ведь уходишь, Да, на месяцы, на годы, На всю жизнь отца оставишь, Мать, пока она на свете. Значит, двор наш станет больше И порог повыше станет, Если ты когда вернешься, Вновь придешь в места родные». Дева бедная вздохнула, Тяжело она дышала; У нее печаль на сердце, На глазах стоит водица. И сказала дева слово: «Так я думала, гадала, Так я знала, говорила В годы юности цветущей: Много ль значишь ты, девица, Под родительской охраной, Посреди полей отцовских, В доме матери-старушки! Ты тогда важнее станешь, Как пойдешь, девица, к мужу, На порог ногой ты ступишь, А другой ногою в сани; Будешь на голову выше, Будешь на ухо длиннее! Вот чего ждала я в жизни И желала, подрастая, Точно славного годочка, Точно лета приближенья. И исполнились надежды, Уж приблизился мой выезд, На порог нога ступила, А другая — уж на сани. Все ж не в силах я постигнуть, Что мой ум так изменило: Я не с радостью на сердце Ухожу, не с ликованьем Из жилища дорогого, Где девицей проживала, Со двора, где подрастала, Из отеческого дома; Ухожу я с горькой думой, Ухожу полна заботой, Точно к осени в объятья, Как на тонкий лед весенний: Нет следов на льду весеннем, Ни следочка нет на скользком. Как легки у прочих думы, У других невест их мысли! Нет такой у них заботы, Нет такой тоски на сердце, Как, бедняжка, я имею, Как в заботах я страдаю! А на сердце точно камень, Сердце — точно уголь черный. Ведь не то ль у лучших думы, Ведь не то ль блаженных мысли, Что денной рассвет весенний, Что весенним утром солнце? У меня, у бедной, думы, У меня, печальной, мысли, Точно ровный берег моря, Точно край у темной ночи, Точно тьма осенней ночи; Очень мрачен день зимою, А мои мрачнее думы И темней осенней ночи». Работящая старушка, Что всегда жила при доме, Говорит слова такие: «Ну, вот видишь ты, девица, Помнишь, что я говорила, Сотни раз тебе твердила: Женихом ты не любуйся, Не гляди в уста мужчине И глазам его не верь ты. Не смотри ты, крепки ль ноги! Пусть уста его приятны, Пусть глаза его красивы — Да в устах уселся Лемпо, Смерть сидит на подбородке. Я советовала деве, Я племяннице сказала: “Женихи придут к девице