Ветер знал челна дорогу; И не знали только люди, Утро ль серое вернулось, Ночь ли темная спустилась На мысок, укрытый мглою, На туманный островочек. Совещались молодые, Старцы также рассуждали, Как без месяца прожить им, Как без солнца сохраниться В областях, несчастьем полных, В бедных северных пространствах. Совещались и девицы, Девочки полны заботы. К кузнецу пошли, к горнилу. Так они ему сказали: «Поднимись, кузнец, с постели, Где лежишь у теплой печки, Нам ты выкуй новый месяц, Сделай круглое нам солнце! Плохо, коль не светит месяц, Тяжело прожить без солнца». Поднялся кузнец с постели, Где лежал у теплой печки, Стал ковать он новый месяц, Солнце новое стал делать, Чтоб из золота был месяц И серебряное солнце. Вышел старый Вяйнямёйнен, У дверей уселся кузни. Говорит слова такие: «О кузнец, любимый братец! Что там в кузнице стучишь ты, Что колотишь беспрестанно?» Отвечает Ильмаринен, Говорит слова такие: «Золотой кую я месяц И серебряное солнце, В небесах вверху повесить, Выше, чем шесть пестрых крышек». Молвил старый Вяйнямёйнен, Сам сказал слова такие: «О кователь Ильмаринен! Ты предпринял труд напрасный! Злато месяцем не станет, Серебро не будет солнцем». Сделал месяц Ильмаринен, Также выковал и солнце, Кверху снес их осторожно, Высоко он их поставил: На сосну отнес он месяц, На вершину ели — солнце. Пот со лба его катился, С головы струилась влага: Так трудна была работа, Так подняться было трудно. Вот наверх отнес он месяц И отнес на место солнце, На сосну повыше месяц, На верхушку ели солнце: Но сиять не хочет месяц, И светить не хочет солнце. Молвил старый Вяйнямёйнен, Сам сказал слова такие: «Ворожбу начать придется И по знакам вызнать надо, Где теперь укрылось солнце И куда исчез наш месяц». Сам он, старый Вяйнямёйнен, Вековечный прорицатель, Из ольхи лучинки режет, Ставит их сперва в порядке, А потом вертеть их начал, Поворачивать перстами, Говорит слова такие И такие молвит речи: «У творца прошу я знака, Жду настойчиво ответа. Божий знак, открой мне правду, Знак всевышнего, скажи мне: Где теперь укрылось солнце И куда пропал наш месяц, Отчего все это время В небесах мы их не видим? Знаменье, открой мне правду, Не скажи по мысли мужа, А скажи правдивым словом, Знанье верное даруй мне! Если знак меня обманет, Брошу я его на землю, Знак в огонь тогда закину, Пусть в огне тот знак сгорает». Правду знаменье открыло, Знак мужей тогда ответил: Что сокрылось с неба солнце И с небес сокрылся месяц В глыбе Похъёлы скалистой, В недрах медного утеса. Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Если в Похъёлу пойду я, Похъёлы сынов тропою, Засияет снова месяц, Заблестит как прежде солнце». Он отправился поспешно В землю Похъёлы туманной. День идет он и другой день; Наконец, уже на третий, Земли Похъёлы открылись, Видны каменные горы. Вот кричит он очень громко В Похъёле у переправы: «Лодку мне сюда доставьте, Чтобы реку переплыл я!» Крик его услышан не был, Лодки старцу не послали, Он собрал деревьев кучу И сухих еловых веток; Он зажег их на прибрежье, Так что дым большой поднялся, Пламя к небу восходило, Дым собой наполнил воздух. Лоухи, Похъёлы хозяйка, Подошла сама к окошку. На пролив, на устье смотрит, Говорит слова такие: «Что за пламя там пылает, В устье этого пролива? Для войны, пожалуй, мало, Для костров рыбачьих много». Житель Похъёлы выходит Из избы на двор поспешно, Чтоб увидеть и услышать И получше все разведать: «За рекой, на том прибрежье, Виден мне герой могучий». Крикнул старый Вяйнямёйнен, Во второй раз молвил громко: «Ты, сын Похъёлы, дай лодку, Вяйнямёйнену челнок дай!» Но сын Похъёлы промолвил, Говорит слова такие: «Нет незанятых здесь лодок. Пальцы веслами ты сделай, А рука рулем пусть будет В Похъёлу доплыть водою». Думал старый Вяйнямёйнен, Так подумал и размыслил: «Не сочтут того за мужа, Кто с пути назад вернется». И пошел он щукой в воду, Он сигом пошел в потоки, Переплыл пролив он скоро, Перешел пространство быстро. Сделал шаг, другой шаг сделал И ступил на берег грязный. Дети Похъёлы собрались, Говорит толпа дрянная: «В Похъёлы избу пожалуй!» В Похъёле во двор он входит. Дети Похъёлы сказали, Говорит толпа дрянная: «В Похъёлы избу пожалуй!» В Похъёлы избу он входит; Он ступил ногою в сени, Взял рукою ручку двери И тогда вовнутрь проходит, Проникает он под кровлю. Мед в избе мужчины пили, Сладкий сок они глотали, Были все они с оружьем, Все у пояса с мечами На погибель старца Вяйнё, Чтоб погиб Сувантолайнен. Так пришедшего спросили, Говорят слова такие: «Что, негодный муж, ты молвишь, Что, герой-пловец, расскажешь?» Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Я о месяце скажу вам, Чудеса скажу о солнце. Где от нас укрылось солнце И куда пропал наш месяц?» Дети Похъёлы сказали, Говорит толпа дрянная: «Вот куда сбежало солнце, Солнце скрылось, месяц скрылся В грудь пятнистого утеса, В грудь скалы, железом полной. Уж не выйти им оттуда, Не уйти, пока не пустят». Молвит старый Вяйнямёйнен, Говорит слова такие: «Если месяц из утеса, Солнце из скалы не выйдет, Так и бой начать мы можем, На мечах тогда сразиться!» Вынул меч, открыл железо,

Вяйнямёйнен, создающий свет, 1859

худ. Р. В. Экман