Старый сынчи сказал: «Падишах мой, Когда однажды в неведомом крае Родился неведомый нам ребенок И первый крик того младенца До твоего дворца донесся, Летавшие в небе наши дивы Все от страха на землю упали. Ты послал тогда грозных дивов С наказом — выкрасть, убить ребенка. Но он так взглянул на них, что от взгляда У дивов со страху сердца онемели. А когда, вырастая, он к нам явился, Чтоб взять воды из родника живого, Родник забурлил, вскипел пеной И обмелел наполовину. Й ты, падишах, впал в большое горе. Сейчас нам нельзя сидеть сложа руки, Надо найти храбреца такого, Чтоб смог у Самрау-птицы Акбузата — тулпара коня выкрасть. Тогда и мы обретем силу».

Чтоб Акбузатом-конем овладеть И ко мне на нем прилететь, Я посылал семерых дивов, Где конь укрыт — им указал. А коль не удастся коня поймать, Тогда убить его приказал. Долго они за тулпаром гонялись, Лаской его подманить пытались, Но Акбузат не подошел И к себе не подпустил... Дивы, страшась моего гнева, В синем небе жить остались. И теперь семь звезд ночью светят — По имени Етигеп — горят в небе.

Рожденную от Луны дочь Самрау Все же сумел я похитить, Но конь, подаренный ей отцом, К своей хозяйке не прилетел — Не вышло так, как я хотел. И теперь я знаю: из рода людского Надо найти егета такого, Который бы мог Хумай — дочь Солнца Заворожить своею силой, И если девушка его полюбит, Тогда Акбузата и меч из булата Она сама поднесет нам в подарок. Тогда мы егета отблагодарим — Любую страну ему отдадим, Ничего для батыра не пожалеем, Тогда и Урала мы одолеем!

И тут Заркум к Азраке подошел. «Мой падишах, я к тебе привел Шульгена — старшего брата Урала, Его мне в дороге судьба послала... » А когда Шульген во дворец вошел, Падишах его ласковым взглядом обвел, Гостеприимным, приветливым был, Рядом с собою усадил.

Потом падишах хлопнул в ладоши, Дворцовых девушек вызывая. Вышли они, разбившись на группы, — Стройные все, высокого роста, Красотою и нежностью изумляя.

Из всех девушек самой красивой Была Айхылу — как на камешках белых Горсточка жемчуга сверкает, Как в небе звездном Луна сияет, Как на щеке у красавицы стройной черная родинка, Так и она, как цветок весенний, Всех собой украшала.

Шульген смотрел и не мог насмотреться, Не мог отвести от нее взгляда. Спросил у Заркума: «Кто такая?» Тот ответил: «Сестра родная, Хочешь — сделаю тебя зятем». Шульген усомнился, счастьем считая Такую девушку взять в жены, Но Заркум его утешил: «Скажу отцу, и он вас поженит». И тут же сказал Азраке — гость желает Взять Айхылу себе в жены. Азрака опять похвалил Заркума, Дивов созвал на высокую гору, А Айхылу запугал — чтоб молчала О том, что похищена у Самрау, И живет как невольница — не говорила. «Если нарушишь мою волю, Оторву твою голову, а тело Брошу в огонь, чтоб оно сгорело...»

Славная свадьба неделю длилась. Шульген, позабыв обо всем на свете, Жил, нежданному счастью не веря, — Айхылу его полюбила...

В один из дней падишах Азрака Позвал Заркума к себе и Шульгена И, обращаясь к нему как к зятю, Велел в дорогу быстрей собираться. «Ты славный егет из рода людского, И верю — ты выполнишь мое слово. Ты сможешь Хумай — дочь Солнца Силой своею заворожить И, если девушка тебя полюбит, Тогда Акбузата и меч из булата Она сама поднесет нам в подарок». При этом осторожно глядел на Шульгена, Желая думы его прощупать, Обещая дивов дать на подмогу.

Заркум и Шульген собрались в дорогу, На диве верхом так быстро летели, Что даже глазом моргнуть не успели, Как очутились в стране Самрау. Снова короткий совет держали — Как бы получше все обделать. И тут в разговоре Заркум осторожно Вставил слово и об Урале.

Слышал я — недалеко отсюда Есть страна Аждаха-змея, Падишах там по имени Кахкахи Жил, волшебной палкой владея. Она, при желании, огнем вспыхнет, А если надо — водой разольется Или поднимет такие ветры, Что страшнее, чем ураганы. Но вот, я слышал, неизвестно откуда Какой-то егет к нему заявился, Уралом-батыром объявился И не то лестью, не то обманом Похитил эту волшебную палку И назвал себя падишахом...

С радостью весть Шульген услышал. «Жив и здоров младший брат», — подумал. Но вскоре зависть мутить душу стала: «За что его счастье так одарило? Неужели слабее моя сила?»

«Ничего, — они вместе с Заркумом решили, — Вот обуздаем Акбузата, Возьмем в руки меч булатный, Тогда никто не сравнится с нами...»

Но Заркум, хотя и делился с Шульгеном Своими помыслами и мечтами, Черные мысли в душе лелеял: «Нет, пока он мне доверяет, Надо воспользоваться его силой. А потом я убью Урала, Палкой волшебной один завладею, Непобедимым стать сумею...»

Вскоре они дворец увидали И перед ним много-много Белых птиц увидали. Одна птица, взглянув на дорогу, Махнула крылом своим подругам, И птицы встревоженно разлетелись, А та, что сигнал дала, — наблюдала. Шульген и Заркум подошли поближе И о Хумай-птице спросили. «Ее дома нет», — отвечала птица, Знак подала, и вдруг вся стая, Крылья свои высоко вздымая, Разом скинула птичьи шубы И в красивых девушек обратилась.

Шульген с восторгом смотрел на красавиц И среди них увидел такую, Какой на земле никогда не увидишь. Красота этой девушки жизнь вдохнула, И мир перед ней застыл в изумленье.