Но я поскачу, и буря такая поднимется сразу, Что даже скалам не удержаться, Даже воды в реках взбурлятся, И рыба плыть по волнам не сможет. Ударю копытом — и Каф-тау — В одно мгновенье рассыплется прахом.

К золотой луке седла дорогого С алмазным лезвием меч привязан — Долгие годы его закаляло На своем пламени солнце. Огонь, способный всю землю обуглить, Его не сможет даже расплавить, Ничто на свете его не затупит.

Кто не поднимет и в небо не кинет Тяжесть в семьдесят батманов, Тот не достоин батыром зваться. Тот, кто мечом взмахнуть не сможет, — Мне в наездники не годится. Слабосильный мне не товарищ. Только тот меня получит, Которому равных нет — ни по силе, Ни по ловкости, ни по сноровке...

Так Акбузат сказал, и люди, Чтобы узнать — кто всех сильнее, Весом в семьдесят батманов Разыскали огромный камень. Подошли к нему и руками Хотели все вместе сдвинуть с места. Толкали месяц, год толкали — Но так и не сдвинули этот камень. Хумай посмотрела на Шульгена «А ну подними!» — ему сказала.

Бросился Шульген к тяжелому камню И от земли отрывать начал. Так он напрягся, что по колено ушел в землю... Месяц с камнем Шульген возился, Год, говорят, поднимал камень, Но сдвинуть не смог... Изнемогая, Отошел в сторону, совсем уставший.

Хумай взглянула тогда на Урала, Поднять ему камень приказала.

Урал рассердился, — камень тяжелый Покрыл позором его брата, — И так кулаком по нему ударил, Что камень по земле покатился. Урал подхватил его ловко и кинул Высоко в небо со всего размаха. Стрелою, свистя, улетел камень — И вскоре из глаз скрылся... А люди стояли И головы в небо задирали. Утро прошло, и настал полдень, Полдень прошел, и настал вечер, — А камня в небе еще не видно...

Пронзительный свист над землею раздался — Это камень назад возвращался. Люди, попадав, прикрылись руками. А Урал ловко схватил камень, Поймал, говорят, на лету камень, Спросил — где живет падишах Азрака И в ту сторону камень бросил.

И тут Акбузат подошел к Уралу, Склонил перед ним голову низко, Сказал: «Теперь мною Ты один владеть будешь...» А Самрау руку подал, Сказал Уралу: «Будь моим зятем...» Всю страну на пир созвали, Несколько дней свадьба длилась, И все люди Уралу сказали: «Будь отныне страны батыром!»

Шульген, увидев, как славят Урала, Все больше и больше хмурил брови. Хумай и Урал, его жалея, Решили отдать Айхылу ему в жены И посоветовались с Самрау. Падишах согласился с ними, Решил вернуть Айхылу и снова Большой туй устроить, Сказал: «Проведем свадьбу, Сердце Шульгена подобреет, И все кончится тихо и мирно...»

...Шла еще свадьба Хумай и Урала, И вдруг, говорят, земля задрожала, Народ, ничего не понимая, Смотрел в небо, а там — пламя, А что там горит — никто не знает, Отчего земля затряслась — непонятно. Разные думы думали люди, Но так ничего и не узнали...

Наконец увидели: С плачем, с воплем Что-то черное, одетое в пламя, Клубком катится прямо на землю. Урал схватил клубок руками, И весь народ от испуга замер — Это клубком Айхылу катилась. Когда она домой возвращалась, Пламя ее, говорят, охватило.

Видела я, как Урал подбросил камень в небо И как снова, поймав на лету, в сторону кинул. Летел камень со свистом, Через моря летел, через горы И в стране падишаха Азраки Упал, и земля раскололась, И пламя взметнулось высоко в небо. Оно меня собой захлестнуло, Повергло в ужас, лишило силы, И я упала, изнемогая... А придя в себя, сюда поспешила...

Люди ее словам удивились, А Самрау, радуясь, думал: «Вот наделали Азраке шуму! Сколько хлопот ему причинили!» Тут и Шульген, говорят, понял, Смекнул, говорят, что все изменилось, — Девушку, которая с неба скатилась, Ему Азрака отдал в жены, За дочь свою ее выдавая. Но все тогда обманом было — Айхылу, оказывается, дочь Самрау, Вот, оказывается, она какая!

Шульген подвел Айхылу к Самрау И рассказал, что они женаты, Их Азрака женил, но вскоре Оба они испытали горе — Азрака их счастье разрушил, Заточив Шульгена в подземелье, Но ему удалось бежать из плена... Айхылу, любившая Шульгена, Сразу поверила обману. А Самрау думал: «Два брата, Два батыра со мной породнились...»

И только Хумай насторожилась, В ней сомнение зародилось. Шульген — она знала — пришел с Заркумом, Так где же он со змеем сдружился И почему вместе с ним явился?