С тех пор я уже никогда не встречался с мусье Франсуа. — В начале 1850 года мне пришлось побывать в русской церкви, на свадьбе одного знакомого — и вдруг, бог ведает почему, — словно что меня толкнуло — стал думать о мусье Франсуа. — Мне тут же пришло в голову, что, так как другие его предсказания сбылись — то, пожалуй, и на этот раз он мог оказаться пророком — и его, точно, нет уже в живых. — Впрочем, несколько лет спустя, мне довелось с достоверностью убедиться в его смерти. — А именно: в одном магазине, за прилавком, я заметил женщину, в которой я, после недолгого колебания, узнал девушку, так горько плакавшую в Люксембургском саду перед мусье Франсуа. — Я решился напомнить ей об этой сцене. — Сперва она выказала недоумение — но как только поняла, в чем дело — тотчас пришла в страшное волнение, побледнела, покраснела и попросила меня не вдаваться в дальнейшие расспросы.

— По крайней мере, скажите мне, умер ли этот господин или нет?

Женщина пристально посмотрела на меня.

— Он умер смертью, которой заслуживал… Он злой был человек. — Впрочем, — прибавила она, — он был тоже очень… очень несчастлив. — Больше я ничего добиться от нее не мог — и кто собственно был мусье Франсуа — осталось для меня загадкой.

Есть такие морские птицы, которые появляются только во время бури. Англичане называют их stormy petrel. Они носятся низко в тусклом воздухе, над самыми гребнями разъяренных волн — и исчезают, как только настанет ясная погода.

(1879)