Последней стадией в ряду этих метаморфоз явился Анатолий Денисыч Бурнашез. С ним в туразовский дом влилась новая струя, которую трудно было даже назвать. Это была переоценка всех ценностей на религиозно-мистической подкладке. В доме как-то вдруг водворились давно позабытые слова. Мумма растерялась, как пойманный врасплох школьник, и даже испугалась. Она многого не понимала и только судила по молодежи, что это нахлынувшее новое представляет собой силу и, как всякая сила, имеет право на существование. Мумма не спорила и не соглашалась, а только слушала, что говорят между собой «потомки». Сам по себе Бурнашев ничего особенного не представлял, хотя был солидно образованный человек с очень выдержанным характером. У него было состояние, и он жил холостяком без занятий. Мумму поражало больше всего то, что апатичная Лия заметно интересовалась им, как и он в свою очередь обращал на нее особенное внимание.
«Что же, все бывает на свете… — по-матерински думала Мумма. — Человек серьезный, обеспеченный…»
Накануне отцовских именин Лия неожиданно заявила матери:
— Мумма, Анатолий Денисыч сделает мне предложение. Он мне ничего не говорил об этом, но я знаю.
Готовность так быстро устроить судьбу Лии удивляла самое Мумму. Она старалась проверить себя. Выходило как-то так, что она была и права и в то же время не права. Конечно, вполне естественно со стороны матери позаботиться о судьбе дочери, тем более что она, Мумма, из принципа никогда не насиловала воли своих детей, оставляя за собой только право высказать свое мнение. С другой стороны, она как-то инстинктивно чувствовала, что этот Бурнашев — человек из другого мира, совершенно случайно попавший к ним в дом. Он останется навсегда чужим, как и муж Нинки-буржуйки. Но что было делать? Где нынче настоящие люди?
Мумма усиленно волновалась; волновалась, что ей решительно было не с кем поделиться охватившим ее настроением. Конечно, естественнее и ближе всего было обратиться к «мыслящему реалисту» и поговорить с ним откровенно. Она с этой целью даже входила несколько раз под разными предлогами к нему в кабинет — и возвращалась. Ей делалось так жаль этого больного старика, с которым она рука об руку прошла всю жизнь. Зачем его напрасно тревожить, когда, может быть, Лия преувеличивает и ошибается.
Было еще одно обстоятельство, которое заставляло ее сдерживаться. В последнее время «мыслящего реалиста» начала серьезно беспокоить мысль о смерти, а каждые новые именины точно подталкивали к роковому концу, напоминая о прожитых годах. Прямо он ничего не говорил, но она чувствовала его настроение и старалась не выдавать своего собственного беспокойства. А сегодня «мыслящий реалист» имел такой грустный вид.
Андрей Гаврилыч действительно переживал тяжелый день, тяжелый особенно уже тем, что никаких определенных оснований для этого не было.
«Старческая тоска, — думал он, покачивая головой. — Сердце перестает функционировать нормально. Да… Маразм вообще…»
Когда в кабинет входила Мумма, он старался приободриться и делал беззаботное лицо. Перед ним на столе лежала последняя книжка нового журнала «с настроением», и он малодушно прятался за нее. В сущности от текущей литературы он порядочно отстал, а говоря проще, — перестал понимать новых авторов, хотя и не желал в последнем признаться даже самому себе. Старые моряки испытывают, вероятно, такое же чувство, когда смотрят на новые суда, построенные при новых условиях и требованиях техники и последних слов морской войны.
Дверь кабинета выходила в гостиную, и «мыслящий реалист» мог слышать обрывки разговоров. Нинка-буржуйка продолжала волноваться и ссорилась с Вадимом. Студент Ярослав дразнил гимназистов Игоря и Олега и хохотал неестественно громко.
«В кого они все такие уродились? — невольно думал Андрей Гаврилыч. — Какие никчемные и никчемушные люди».
Было и обидно и досадно, и поднималась глухая тоска за то, что не осуществилось в жизни, а когда-то манило вперед, радовало и делало счастливым. Ах, если бы эти несчастные дета могли только понять, что переживал сейчас «мыслящий реалист»!
— Наш мыслящий реалист сегодня не в своей тарелке, — доносился из гостиной голос Ярослава. — Он недоволен существующим порядком…
Обед прошел как-то — особенно скучно. Даже неугомонная Нинка-буржуйка молчала и все поглядывала на мать. Андрей Гаврилыч догадывался, что в семье что-то происходит и что все от него что-то скрывают. Мумма чутко прислушивалась к звонку в передней, — она ожидала официального появления будущего жениха. Лия сидела с опущенными глазами и старалась избегать пытливых взглядов матери.
«Точно семья заговорщиков…» — невольно подумал Андрей Гаврилыч, не желая даже догадываться, что происходит.
Он не дождался третьего блюда и укатился к себе в кабинет, куда попросил подать ему кофе.
Вадим проводил его глазами и, прищурившись, заметил вполголоса: