Звать мало — вызову его, как тень. Ромео! Сумасшедший обожатель! Стань предо мной, как облачко, как вздох! Произнеси полстрочки, и довольно. Скажи «увы». Срифмуй «любовь» и «кровь». К Венере обратись иль Купидону. Скажи, что это мерзкий сорванец С подбитым глазом. Расскажи легенду О нищей и царе Кофетуа. 14 Не слышит, не колышется, не дышит. Бедняга мёртв, а я зову его! Зову тебя во имя Розалины, Её горящих глаз и влажных губ, Крутого лба и стройных ног и бёдер И прочих околичностей, проснись И выйди к нам.

Он может рассердиться.

А, собственно, на что? Иной вопрос, Когда бы я к его любезной вызвал Другого и оставил их вдвоём. Но я ведь заклинаю дух Ромео В его прямом и собственном лице. Он должен оценить, а не сердиться.

Идём отсюда. Он засел в кустах. Его слепые чувства одолели.

Слепая страсть не достигает цели. Он, верно, тут, под деревом, застыл И сожалеет, что его царица Не ягода садовая кизил, Чтоб в рот к нему без косточки свалиться. О, если б ягодой она была! Ну и дурак набитый ты, Ромео! Прощай, однако. Поспешу в постель. В твоей походной койке страшный холод. Идём, Бенволио.

Идём. Зачем Искать того, кто найден быть не хочет?

Им по незнанью эта боль смешна. Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты, как день! Стань у окна, убей луну соседством; Она и так от зависти больна, Что ты её затмила белизною.

Оставь служить богине чистоты. Плат девственницы жалок и невзрачен. Он не к лицу тебе. Сними его. О милая! О жизнь моя! О радость! Стоит, сама не зная, кто она. Губами шевелит, но слов не слышно. Пустое, существует взглядов речь! О, как я глуп! С ней говорят другие. Две самых ярких звёздочки, спеша По делу с неба отлучиться, просят Её глаза покамест посверкать. Ах, если бы глаза её на деле Переместились на небесный свод! При их сиянье птицы бы запели, Принявши ночь за солнечный восход. Стоит одна, прижав ладонь к щеке. О чём она задумалась украдкой? О, быть бы на её руке перчаткой, Перчаткой на руке!

О горе мне!

Проговорила что-то. Светлый ангел, Во мраке над моею головой Ты реешь, как крылатый вестник неба Вверху, на недоступной высоте, Над изумлённою толпой народа, Которая следит за ним с земли.

Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, А если нет, меня женою сделай, Чтоб Капулетти больше мне не быть.

Прислушиваться дальше иль ответить?

Лишь это имя мне желает зла. Ты б был собой, не будучи Монтекки. Что есть Монтекки? Разве так зовут Лицо и плечи, ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имён? Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови её, хоть нет. Ромео под любым названьем был бы Тем верхом совершенств, какой он есть. Зовись иначе как-нибудь, Ромео, И всю меня бери тогда взамен.

О, по рукам! Теперь я твой избранник! Я новое крещение приму, Чтоб только называться по-другому.

Кто это проникает в темноте В мои мечты заветные?

Не смею Назвать себя по имени. Оно Благодаря тебе мне ненавистно. Когда б оно попалось мне в письме, Я б разорвал бумагу с ним на клочья.

Десятка слов не сказано у нас, А как уже знаком мне этот голос! Ты не Ромео? Не Монтекки ты?

Ни тот, ни этот: имена запретны.

Как ты сюда пробрался? Для чего? Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, Когда б тебя нашли мои родные.

Меня перенесла сюда любовь, Её не останавливают стены. В нужде она решается на всё. И потому — что мне твои родные!

Они тебя увидят и убьют.

Твой взгляд опасней двадцати кинжалов. Взгляни с балкона дружелюбней вниз, И это будет мне от них кольчугой.

Не попадись им только на глаза!

Меня плащом укроет ночь. Была бы Лишь ты тепла со мною. Если ж нет, Предпочитаю смерть от их ударов, Чем долгий век без нежности твоей.

Кто показал тебе сюда дорогу?

Её нашла любовь. Я не моряк, Но если б ты была на крае света, Не медля мига, я бы, не страшась, Пустился в море за таким товаром.

Моё лицо спасает темнота, А то б я, знаешь, со стыда сгорела, Что ты узнал так много обо мне. Хотела б я восстановить приличье, Да поздно, притворяться ни к чему. Ты любишь ли меня? Я знаю, верю, Что скажешь «да». Но ты не торопись. Ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер Пренебрегает клятвами любви. Не лги, Ромео. Это ведь не шутка. Я легковерной, может быть, кажусь? Ну ладно, я исправлю впечатленье И откажу тебе в своей руке, Чего не сделала бы добровольно. Конечно, я так сильно влюблена, Что глупою должна тебе казаться, Но я честнее многих недотрог, Которые разыгрывают скромниц. Мне б следовало сдержаннее быть, Но я не знала, что меня услышат. Прости за пылкость и не принимай Прямых речей за лёгкость и доступность.

Мой друг, клянусь сияющей луной, Посеребрившей кончики деревьев…

О, не клянись луною, в месяц раз Меняющейся, — это путь к изменам.

Так чем мне клясться?

Не клянись ничем Или клянись собой, как высшим благом, Которого достаточно для клятв.

Клянусь, мой друг, когда бы это сердце…