Всё королева Маб 12. Её проказы. Она родоприемница у фей, А по размерам — с камушек агата В кольце у мэра. По ночам она На шестерне пылинок цугом ездит Вдоль по носам у нас, пока мы спим. В колёсах — спицы из паучьих лапок, Каретный верх — из крыльев саранчи, Ремни гужей — из ниток паутины, И хомуты — из капелек росы. На кость сверчка накручен хлыст из пены, Комар на козлах — ростом с червячка, Из тех, которые от сонной лени Заводятся в ногтях у мастериц. 13 Её возок — пустой лесной орешек. Ей смастерили этот экипаж Каретники волшебниц — жук и белка. Она пересекает по ночам Мозг любящих, которым снится нежность, Горбы вельмож, которым снится двор, Усы судей, которым снятся взятки, И губы дев, которым снится страсть. Шалунья Маб их сыпью покрывает За то, что падки к сладким пирожкам. Подкатит к переносице сутяги, И он почует тяжбы аромат. Щетинкой под ноздрёю пощекочет У пастора, и тот увидит сон О прибыльности нового прихода. С разбегу ринется за воротник Солдату, и ему во сне приснятся Побоища, испанские ножи, И чары в два ведра, и барабаны. В испуге вскакивает он со сна И крестится, дрожа, и засыпает. Всё это плутни королевы Маб. Она в конюшнях гривы заплетает И волосы сбивает колтуном, Который расплетать небезопасно. Под нею стонут девушки во сне, Заранее готовясь к материнству. Вот эта Маб…

Меркуцио, молчи. Ты пустомеля.

Речь о сновиденьях. Они плоды бездельницы-мечты И спящего досужего сознанья. Их вещество — как воздух, а скачки — Как взрывы ветра, рыщущего слепо То к северу, то с севера на юг В приливе ласки и порыве гнева.

Не застудил бы этот ветер твой Нам ужина, пока мы сдуру медлим.

Не сдуру медлим, а не в срок спешим. Добра не жду. Неведомое что-то, Что спрятано пока ещё во тьме, Но зародится с нынешнего бала, Безвременно укоротит мне жизнь Виной каких-то страшных обстоятельств. Но тот, кто направляет мой корабль, Уж поднял парус. Господа, войдёмте!

Бей в барабан!

Первый слуга. Где Антон Сотейщик? Отчего не помогает убирать? Так и липнет к объедкам! Так и возит языком!

Второй слуга. Плохо дело, когда вся работа на одном или на двух, да и у тех руки немытые.

Первый слуга. Раскидные кресла вон, горки с посудой — к стене. Присматривай за серебром. Припрячь мне, дорогой мой, кусок марципану и, если любишь меня, предупреди внизу у входа, чтобы пропустили Надежду Наждачницу и Нелли. Антон Сотейщик!

Третий слуга. Здесь я. Об чём крик?

Первый слуга. В большой комнате тебя зовут, кличут, требуют, и уж не знаю, как сказать.

Третий слуга. Всюду не поспеешь, надвое не разорваться. Веселей поворачивайся, ребята! Поживёшь дольше — наживёшь больше.

Входят Капулетти, леди Капулетти, Джульетта и Тибальт с домашними навстречу гостям и ряженым.

Привет, синьоры! Дамам без мозолей У нас работы хватит до утра. Что скажете, красавицы? Какая Не станет после этого плясать? Сейчас и заподозрим, что мозоли. Вот видите, у нас вы и в руках. Привет, синьоры! Дамам, было время, И я признанья на ухо шептал. То время миновало, миновало…

Привет, друзья! Играйте, музыканты! С дороги все! Танцоры, дамы — в круг!

Побольше света! Отодвиньте стулья! Залейте жар в камине: духота. (Дяде Капулетти.) Глядишь на танцы, так и разбирает. Нет, что вы, сядьте, где уж нам плясать! Когда, скажите, дядя Капулетти, Плясали в масках мы в последний раз?

Да, думаю, тому назад лет тридцать.

О нет, не так давно, не так давно! Считайте, сколько лет женат Люченцо? Никак не больше двадцати пяти. На свадьбе у него мы и плясали.

Да нет, их сыну тридцать с чем-то лет.

Он только год, как вышел из опеки.

Кто эта барышня, с которой в ряд Стал этот кавалер?

Не знаю, сударь.

Её сиянье факелы затмило. Она, подобно яркому бериллу В ушах арапки, чересчур светла Для мира безобразия и зла. Как голубя среди вороньей стаи, Её в толпе я сразу отличаю. Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор. Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне.

Мне показалось, голосом — Монтекки. Мальчишка, шпагу! Этот негодяй Осмелился пробраться к нам под маской В насмешку над семейным торжеством! Ну что ж, у нас находчивости хватит. Он жизнью мне за этот шаг заплатит.

Мой дорогой, зачем ты поднял крик?

У нас Монтекки. Как он к нам проник? Врывается к нам, ни на что не глядя, Чтобы позорить нас на маскараде!

Ты о Ромео?

О дрянном Ромео.

Приди в себя. Что ты к нему пристал? Он держится, как должно, и в Вероне Единогласно признан, говорят, Примером истинного благородства. За все богатства мира я не дам Кому-нибудь у нас его обидеть. Оставь его, вот мой тебе приказ, И если для тебя я что-то значу, Развеселись и больше лба не хмурь. В гостях надутость эта неуместна.

Нет, к месту, если лишние в гостях. Я не снесу…

Снесёшь, когда прикажут! Вы слышали? Каков! Он не снесёт! Он не снесёт! Не я, а он хозяин! Он не снесёт! Он мне, того гляди, В моей гостиной общество взбунтует! Он главный тут! Он всё! Он коновод!

Но, дядя, это срам.