После скачек, когда Каренин узнает, что у Анны есть любовник, он требует прежде всего соблюдения внешних приличий: ему важно, чтобы свет ничего не узнал о случившемся, чтобы не начались сплетни и пересуды. Поэтому продолжается противоестественная для Анны жизнь под одной крышей с нелюбимым мужем, которая угнетает их обоих. Затем все острее ставится проблема развода, вокруг которой строится эта линия романа. Официальный развод в России в соответствии с законодательством допускался в ряде исключительных случаев, из которых Анне и Каренину подходил только один – прелюбодеяние, то есть засвидетельствованная измена одного из супругов. В этом случае решение о разводе принимали духовные власти, а супруг, уличенный в измене, подвергался позору и лишался права на повторный брак. Таким образом, Толстой ставит своего героя перед возможностью самопожертвования: если Каренин благородно возьмет на себя вину, то разрубит весь узел и облегчит положение Анны. Но это означало бы для Каренина бесчестие и конец служебной карьеры, и потому он не может пойти на такой шаг: «…в глубине души ему хотелось, чтоб она пострадала за нарушение его спокойствия и чести. И, вновь перебрав условия дуэли, развода, разлуки и вновь отвергнув их, Алексей Александрович убедился, что выход был только один – удержать ее при себе, скрыв от света случившееся и употребив все зависящие меры для прекращения связи и, главное – в чем самому себе он не признавался, – для наказания ее». Образ героя кажется полностью завершенным.
Однако Толстой дает своему герою шанс проявить самые лучшие качества. Когда Анна после родов всерьез заболевает и оказывается на грани смерти, на Каренина нисходит христианское всепрощение, теперь он согласен на все: и терпеть свое унизительное положение дальше, и усыновить чужого ребенка, и даже дать развод, взяв вину на себя. Герой меняется на глазах, и уже Вронский не понимает, как быть: обманутый муж, смешная фигура в его глазах, приобретает вдруг невиданное величие. Вронский, не в силах смириться с создавшимся положением, предпринимает попытку самоубийства. Интересно, что самоубийство Вронского не входило в замысел Толстого: это один из классических случаев в мировой литературе, когда герой начинает «руководить» волей автора.
Однако отчуждение между Анной и ее мужем преодолеть уже нельзя. Она испытывает острое физическое отвращение к Каренину, и произошедшая с ним перемена не может повлиять на ход событий: Анна ненавидит мужа даже за его смирение (здесь психологизм Толстого вплотную смыкается с излюбленными парадоксами Достоевского). Когда Анна обращается к мужу с просьбой о разводе, Каренин отказывает ей. К этому времени от одиночества и безысходности он увлекся модным спиритизмом, и решающим для семьи Каренина и Анны становится слово француза-спирита – мошенника, как недвусмысленно дает понять Толстой. Таким образом, раскаяние, перерождение героя оказывается чем-то временным, настоящей веры и человечности Каренин не обретает.
Композиция романа полна скрытых симметрий и зеркальных повторов. Так, взаимоотношения Анны, Каренина и Вронского образуют не просто любовный треугольник, а равносторонний треугольник, причем два Алексея оказываются противоположностями. Если Каренин – гражданский чиновник, в нем нет ничего воинственного, то Вронский – офицер, и это единственный род деятельности, который дает ему возможность чувствовать себя на своем месте. Хотя точный возраст героев не указан, очевидно, что Каренин немолод, а Вронский – еще молодой человек (вполне возможно, что он моложе Анны). Если Каренин, как мы видели, воплощает рациональное начало (по свидетельству сына писателя, даже фамилия этого героя была произведена Толстым от греческого слова «каренон» – голова), то Вронский часто действует под влиянием эмоций. Если Каренин – человек во многом книжный, он постоянно читает и следит за современной серьезной литературой, то у Вронского не прослеживается никаких интеллектуальных интересов и явно нет охоты к чтению. К этой «противоположности Каренина» и тянется Анна; встреча с Вронским пробуждает в ней любовь и жажду жизни.
Однако у двух Алексеев есть и скрытое сходство. Алексей Вронский по-своему столь же внешне безукоризнен, как и Алексей Каренин, хотя на другой манер. Это прежде всего человек чести – так о нем говорят в свете. Гранд-дама Бетси Тверская произносит: «Алексей Вронский есть олицетворенная честь». Другого мнения о нем старый князь Щербацкий: «…это франтик петербургский, их на машине делают, они все на одну стать, и все дрянь» – и противопоставляет его Лёвину, то есть толстовскому идеалу: «Лёвин в тысячу раз лучше человек».
Оба суждения вполне справедливы. Понятие чести для Вронского, безусловно, очень важное, но оно сложилось под влиянием высшего света, к которому герой принадлежит. Вронский в первую очередь дворянин и гвардейский офицер, и для него главное – хранить дворянскую и полковую честь, верно служить императорской фамилии. В сфере частной жизни у Вронского также есть твердые принципы, но здесь Толстой недвусмысленно показывает их абсурдность и моральную ущербность. Вронский считает, что «нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, – что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, – что обманывать нельзя никого, но мужа можно, – что нельзя прощать оскорблений и можно оскорблять и т. д.». Автор осуждает этот «моральный кодекс» и выносит приговор своему герою: «Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову».
Поиск собственного пути, а не следование общепринятым нормам и условностям – вот что важно, по мнению Толстого. Каренин и Вронский – каждый по-своему – живут в соответствии с готовыми правилами.