Лесков долго не мог окончательно остановиться на заглавии произведения, заботясь о том, чтобы оно «было смирнее и непонятнее». «Рукопись была готова, а я все не лажу с заглавием, которое мне кажется то резким, то как будто мало понятным, — писал Лесков Стасюлевичу. — Однако пусть побудет то, которое я теперь поставил: то есть „Заячий ремиз“, то есть юродство, в которое садятся зайцы, им же бе камень прибежище» (Письмо М, М. Стасюлевичу О Т. 8 января 1895 года. — «Шестидесятые годы», М. — Л., 1940, стр. 356). Лесков был очень озабочен судьбой повести. В письме от 16 ноября 1894 года он предложил ее журналу. «Русская мысль», напечатавшему «Зимний день», доказывая, что «Заячий ремиз» в цензурном отношении безопаснее «Зимнего дня». "В повести есть «деликатная материя», но все, что щекотливо, очень тщательно маскировано и умышленно запутано. Колорит малороссийский и сумасшедший. В общем, это легче «Зимнего дня», который не дает отдыха и покоя («Памяти В. А. Гольцева». М., 1916, стр. 253). Но у либеральной «Русской мысли» недостало смелости напечатать повесть Лескова. Решительный отказ редакции напечатать эту повесть содержало письмо В. М. Лаврова от 13 декабря 1894 года. «Рукопись Вашу, — писал В. М. Лавров, — мы с В(иктором) А(лександровичем) (Гольцевым. — А. Г.) прочли и решили, что в настоящее время печатать ее положительно невозможно. Именно по поводу тех вопросов, которых Вы касаетесь, цензура освирепеет и на нас и на Вас, Это очень грустно, но мы надеемся, что Вы не поставите нам в вину то, что всецело нужно отнести за счет теперешних порядков, Рукопись, хотя и скрепя сердце, возвращаем» (Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина). Получив отказ «Русской мыс ли», Лесков обратился с предложением к редактору «Вестника Европы» М. М. Стасюлевичу, также пытаясь доказать, что все нецензурное в этой повести тщательно замаскировано. «Писана эта штука, — сообщал Лесков Стасюлевичу, — манерою капризною, вроде повествования Гофмана или Стерна, с отступлениями и рикошетами. Сцена перенесена в Малороссию, для того что там особенно много было шутовства с „ловитвою потрясователей“, або тыiх, що троны шатають», и с малороссийским юмором дело идет как будто глаже и невиннее" (Письмо М. М. Стасюлевичу от 8 января 1895 года. — «Шестидесятые годы», М. — Л., 1940, стр. 356). Но Стасюлевич, так же как и редакция «Русской мысли», нашел повесть опасною и отказался ее напечатать. В письме к Лескову он писал: «Опять я с немалым удовольствием прочел Ваш „Заячий ремиз“, но никак не могу рискнуть, чтобы поделиться этим удовольствием с другими: можно очень самому обремизиться и остаться, как говорят специалисты, без трех, а не то и без пяти в червях. Можно подвергнуться участи „разгневанного налима“, с тою только разницею, что никто Вас не украдет, и непременно попадете в архиерейскую уху, ради которой, кстати сказать, все наши редакторы, если они не раки, опущены на веревочке в пруд, называемый в просторечии печатью» (Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. Ф. 360, он. 2, ед. хр. 24).

С горькой иронией и плохо скрытой обидой Лесков ответил Стасюлевичу: «Есть поговорка: „пьян или не пьян, а если говорят, что пьян, то лучше спать ложись“. Так и я сделаю: „веселую повесть“ я не почитаю за такую опасную, но положу ее спать… я вам верю, что поводы опасаться есть, и, конечно, я нимало на вас не претендую и очень чувствую, как вы хотели „позолотить пилюлю“. Подождем. Возможно, что погода помягчеет».

Повесть «проспала» свыше двадцати лет и была напечатана лишь в 1917 году.

Встань, если хотишь… и т. д. — неточная цитата из произведения Г. Сковороды «Диалог или разглагол о древнем мире». У Сковороды: «Стань же, если хотишь, на ровном месте и вели поставить вкруг себя сотню зеркал венцем. В то время увидишь, что единый твой телесный болван владеет сотнею видов, от единого его зависящих. А как только отнять зеркалы, вдруг все копии сокрываются в своей исконности или оригинале, будто ветви в зерне своем. Однако же телесный наш болван и сам есть едина токмо тень истинного Человека. Сия тварь, будто обезьяна, образует лицевидным деянием невидимую и присносущую силу и божество того Человека, коего все наши болваны суть аки-бы зерцаловидные тени…»

Григорий Сковорода (1722—1794) — украинский философ и поэт, в своих произведениях и трактатах резко критиковал официальную религию и паразитизм господствующих классов.

«Чин явления истины» — «Чин бываемый во явление истины между двома человекома тяжущимася». Книга под этим названием издана синодом; в конце предисловия указано, что «благословением же святейшего синода напечатася книга сия… в царствующем граде Москве» в 1864 году. В дальнейшем повествовании Лесков приводит отрывки из этой книги с некоторыми изменениями и неточно; например, у Лескова: «И аще дерзнешь неправду показать, то да трясешися, яко крин на земли», — а в тексте «Чина»: "Елицы « же лестною клятвою неправду праведну показати смеете… и да трясется яко Каин еще и на земли».

Остер — река, приток Сожа, протекает в Белоруссии и Смоленской области.

Опанас Опанасович закрепостил их за собою, и учинился над ними пан, еще где, до Катериных времен! — Катерины времена — время царствования Екатерины II (1762—1796); Екатерина II (1729—1796) всемерно укрепляла крепостнический режим; в частности, ею были изданы указы о праве помещиков ссылать крестьян на каторгу и о запрещении крестьянам подавать жалобы на помещиков; в царствование Екатерины II украинские крестьяне были окончательно закрепощены.

…их стали писать «крепаками»… — то есть крепостными.

Пуга (юго-зап., обл.) — кнут, хлыст.

Копа (обл.) — куча, груда, ворох.

Одностойне (укр.) — единообразно, единодушно. …полковник… разметал его «бебехи».

Бебехи (укр.) — перины; здесь: имущество, домашний скарб.

Выбачайте (укр.) — от выбачати — извинять.

Брама (укр.) — ворота.

Цвяшки (укр.) — гвоздики.

«И, может быть, мечты мои безумны» — начальная строка стихотворения Е. П. Ростопчиной (1811—1858) «Может быть»;

И может быть, мечты мои безумны,

Безумны слезы и тоска,

Не вспомнит он в столице многошумной,

Что я одна и далека…

Цивильная — гражданская, штатская.

Став (укр.) — пруд, запруда.

Основьяненко (1778—1843) -псевдоним известного украинского писателя Григория Федоровича Квитка.

Вытребенки (укр.) — пустяки.