Серебряные коньки
Глава I Ганс и Гретель. — Голландия
Додж Мэри Мейпс
В ясное декабрьское утро двое детей — мальчик и девочка — сидели на насыпи замерзшего канала в Голландии. Они были заняты чем-то, и дело у них, по-видимому, не шло на лад.
Солнце еще не взошло, но на востоке уже загоралась заря. Голландцы по большей части еще крепко спали, и только изредка по зеркальной поверхности канала быстро пробегала на коньках какая-нибудь крестьянка с корзиной на голове или проносился стрелой сильный, крепкий юноша, спеша на работу в город.
Дети не обращали внимания на этих редких прохожих. Дрожа от холода, они подвязывали к ногам какие-то деревянные обрубки, суженные к носку, с пробуравленными дырочками, в которые были продеты ремешки из невыделанной кожи.
Их сделал сам Ганс — так звали мальчика. Мать его, бедная крестьянка, была не в состоянии купить ему и его сестре Гретель металлические коньки. Да дети и не тужили об этом. Хоть деревянные коньки, которые смастерил Ганс, и были самой грубой работы, брат и сестра проводили благодаря им много счастливых часов, катаясь по льду. И теперь, когда они с трудом завязывали ремешки своими красными, окоченевшими от стужи пальцами, никакие несбыточные мечты о настоящих коньках не омрачали им удовольствия.
Наконец Ганс встал и, взмахнув руками, понесся вдоль канала.
— Догоняй, Гретель! — беззаботно крикнул он.
— Я никак не могу справиться с одним коньком, Ганс, — жалобно сказала девочка. — В последний раз, когда мы бегали на рынок, ремешок натер мне ногу, и теперь больно завязывать его на том же месте.
— Так завяжи его повыше, — посоветовал Ганс, вернувшись к сестре, и сделал какое-то замысловатое па.
— Не получается. Ремешок слишком короток.
Ганс свистнул с таким видом, как будто хотел сказать: «Что за несносные создания эти девочки!», и подбежал к сестре.
— Как глупо, что ты надела эти худые башмаки, Гретель! — недовольно проворчал он. — Ведь у тебя есть новые кожаные.
— Разве ты забыл, что папа бросил их в печку? Они попали прямо в огонь и так покоробились, что теперь их нельзя надеть. Мне поневоле приходится ходить в этих… Пожалуйста, завязывай поосторожнее!
Ганс вынул из кармана запасной ремешок и, напевая что-то, стал подвязывать конек к ноге Гретель.
— Ай! Мне больно! — воскликнула она.
Мальчик нетерпеливо развязал ремешок и хотел уже бросить его, но, взглянув на сестру, увидел, что на ее глаза навернулись слезы.
— Я попробую еще раз… Не плачь! — нежно сказал он. — Но нам нужно поторопиться: мама скоро позовет нас.
Он опустил глаза вниз; потом вопросительно взглянул на голые ветки ивы и, наконец, на небо, на котором все сильнее разгорались розовые и золотистые полосы.
Не найдя там ничего подходящего, Ганс задумался. Вдруг счастливая мысль пришла ему в голову, и лицо его прояснилось. Он снял шапку и, оторвав кусок уже и без того разорванной подкладки, свернул его и приложил к стертой ноге Гретель.
— Ну, — сказал он, обертывая ремешок так быстро, как только позволяли совсем окоченевшие пальцы, — не будет тебе больно, если я немножко стяну?
«Не надо!» — хотела было сказать Гретель, но удержалась и промолчала.
Через минуту они уже весело смеялись и, взявшись за руки, неслись по каналу, не смущаясь вопросом о прочности льда. В Голландии он держится всю зиму и не только не тает, когда его начинает пригревать солнышко, но и — напротив — становится с каждым днем все крепче и крепче.
Некоторое время дети катались благополучно. Потом под ногами Ганса послышался какой-то скрип, и он начал спотыкаться. В конце концов мальчик растянулся на льду и принялся как-то странно размахивать руками, точно хотел схватиться за воздух.
— Ха-ха-ха! — засмеялась Гретель. — Как смешно ты шлепнулся!
Но нежное сердечко билось под грубой синей кофточкой девочки, и она заботливо нагнулась над братом.
— Ты не ушибся, Ганс? — тревожно спросила она. — А, так ты тоже смеешься!.. Ну-ка, поймай меня!..
И она быстро побежала вперед. Теперь ей уже не было холодно; щеки ее разгорелись, глаза весело блестели. Ганс вскочил и бросился за ней; но не так-то легко было поймать Гретель.
Тут девочка почувствовала, что и ее коньки начинают скрипеть. Как тут быть? Уж лучше сдаться самой! Она повернулась и подбежала к Гансу, который схватил ее.
— Ха-ха-ха! Я поймал тебя! — воскликнул он.
— Ха-ха-ха! Напротив, это я поймала тебя! — возразила девочка, стараясь вырваться.
В эту минуту кто-то крикнул: «Ганс!.. Гретель!»…
— Это мама, — сказал Ганс.
Теперь уже весь канал сверкал под лучами солнца. Утренний воздух был чист и свеж, и число катающихся на коньках все прибывало. Детям очень не хотелось идти домой, но, несмотря на это, они торопливо стащили с себя коньки, даже не развязав половины узлов.