Правда. Да и теперь глаза твои блестят И щеки разгорелись, не проходит В тебе восторг. Лаура, не давай Остыть ему бесплодно; спой, Лаура, Спой что-нибудь.
Подайте мне гитару.
О brava! brava! чудно! бесподобно!
Благодарим, волшебница. Ты сердце Чаруешь нам. Из наслаждений жизни Одной любви музыка уступает; Но и любовь мелодия... взгляни: Сам Карлос тронут, твой угрюмый гость.
Какие звуки! сколько в них души! А чьи слова, Лаура?
Дон Гуана.
Что? Дон Гуан!
Их сочинил когда-то Мой верный друг, мой ветреный любовник.
Твой Дон Гуан безбожник и мерзавец, А ты, ты дура.
Ты с ума сошел? Да я сейчас велю тебя зарезать Моим слугам, хоть ты испанский гранд.
Зови же их.
Лаура, перестань; Дон Карлос, не сердись. Она забыла...
Что? что Гуан на поединке честно Убил его родного брата? Правда: жаль, Что не его.
Я глуп, что осердился.
Ага! сам сознаешься, что ты глуп. Так помиримся.
Виноват, Лаура, Прости меня. Но знаешь: не могу Я слышать это имя равнодушно...
А виновата ль я, что поминутно Мне на язык приходит это имя?
Ну, в знак, что ты совсем ух не сердита, Лаура, спой еще.
Да, на прощанье, Пора, уж ночь. Но что же я спою? А, слушайте.
Прелестно, бесподобно!
Прощайте ж, господа.
Прощай, Лаура.
Ты, бешеный! останься у меня, Ты мне понравился; ты Дон Гуана Напомнил мне, как выбранил меня И стиснул зубы с скрежетом.
Счастливец! Так ты его любила.
Очень?
Очень.
И любишь и теперь?
В сию минуту? Нет, не люблю. Мне двух любить нельзя. Теперь люблю тебя.
Скажи, Лаура, Который год тебе?
Осьмнадцать лет.
Ты молода... и будешь молода Еще лет пять иль шесть. Вокруг тебя Еще лет шесть они толпиться будут, Тебя ласкать, лелеять, и дарить, И серенадами ночными тешить, И за тебя друг друга убивать На перекрестках ночью. Но когда Пора пройдет, когда твои глаза Впадут и веки, сморщась, почернеют И седина в косе твоей мелькнет, И будут называть тебя старухой, Тогда — что скажешь ты?
Тогда? Зачем Об этом думать? что за разговор? Иль у тебя всегда такие мысли? Приди — открой балкон. Как небо тихо; Недвижим теплый воздух, ночь лимоном И лавром пахнет, яркая луна Блестит на синеве густой и темной, И сторожа кричат протяжно: «Ясно!..» А далеко, на севере — в Париже — Быть может, небо тучами покрыто, Холодный дождь идет и ветер дует. А нам какое дело? слушай, Карлос, Я требую, чтоб улыбнулся ты... — Ну то-то ж! —
Милый демон!
Гей! Лаура!
Кто там? чей это голос?
Отопри...
Ужели!.. Боже!..
Здравствуй...
Дон Гуан!..
Как! Дон Гуан!..
Лаура, милый друг!..
Кто у тебя, моя Лаура?
Я, Дон Карлос.
Вот нечаянная встреча! Я завтра весь к твоим услугам.
Нет! Теперь — сейчас.
Дон Карлос, перестаньте! Вы не на улице — вы у меня — Извольте выйти вон.
Я жду. Ну что ж, Ведь ты при шпаге.
Ежели тебе Не терпится, изволь.
Ай! Ай! Гуан!..
Вставай, Лаура, кончено.
Что там? Убит? прекрасно! в комнате моей! Что делать мне теперь, повеса, дьявол? Куда я выброшу его?
Быть может, Он жив еще.
Да! жив! гляди, проклятый, Ты прямо в сердце ткнул — небось не мимо, И кровь нейдет из треугольной ранки, А уж не дышит — каково?
Что делать? Он сам того хотел.
Эх, Дон Гуан, Досадно, право. Вечные проказы — А все не виноват... Откуда ты? Давно ли здесь?
Я только что приехал И то тихонько — я ведь не прощен.
И вспомнил тотчас о своей Лауре? Что хорошо, то хорошо. Да полно, Не верю я. Ты мимо шел случайно И дом увидел.
Нет, моя Лаура, Спроси у Лепорелло. Я стою За городом, в проклятой венте. Я Лауры Пришел искать в Мадрите.
Друг ты мой!.. Постой... при мертвом!.. что нам делать с ним?
Оставь его: перед рассветом, рано, Я вынесу его под епанчою И положу на перекрестке.
Только Смотри, чтоб не увидели тебя. Как хорошо ты сделал, что явился Одной минутой позже! у меня Твои друзья здесь ужинали. Только Что вышли вон. Когда б ты их застал!
Лаура, и давно его ты любишь?
Кого? ты, видно, бредишь.
А признайся, А сколько раз ты изменяла мне В моем отсутствии?
А ты, повеса?
Скажи... Нет, после переговорим.