— Отправляйся, дитя мое, — промолвил Гленарван, пожимая руку Роберту.

Мальчик скрылся. Через минуту троекратное подергиванье веревки дало знать, что он благополучно спустился. Гленарван и Элен тотчас вышли из пещеры. Было еще очень темно, но вершины гор, поднимавшихся на востоке, начали чуть-чуть сереть.

Резкий утренний холодок подбодрил молодую женщину, и она почувствовала прилив сил. Первым стал спускаться Гленарван, за ним Элен. Оба они благополучно достигли земли. Отсюда Гленарван, поддерживая жену, начал спускаться вниз по склону горы. Он нащупывал пучки травы, кустики и, испытав их прочность, ставил на них ногу Элен. Взлетели с криком какие-то внезапно разбуженные птицы. Беглецы вздрагивали, когда сорвавшийся из-под их ноги камень с шумом катился до подножия горы.

Гленарван с женой уже спустились до половины склона, как вдруг из пещеры послышался тихий голос Джона Манглса:

— Остановитесь!..

Гленарван, уцепившись одной рукой за куст, а другой поддерживая жену, замер на месте.

Тревогу поднял Вильсон. Услышав какие-то звуки на площади перед хижиной, он вернулся в храм и, приподняв цыновку, стал наблюдать за маори. По его знаку Джон Манглс остановил Гленарвана. Оказалось, что один из воинов, уловив какой-то смутный, необычный шорох, встал и подошел к хижине. Стоя в двух шагах от нее, маори, склонив голову, прислушивался. В такой позе он простоял с минуту, показавшуюся Вильсону часом. Затем, тряхнув головой, как человек, который ошибся, туземец вернулся к своим товарищам, поднял с земли охапку хвороста и подбросил ее в полупотухший костер. Огонь сразу запылал и осветил лицо воина; на нем уже не осталось ни следа озабоченности. Поглядев на первые проблески зари, белевшие на горизонте, он улегся у костра, чтобы согреть свои продрогшие члены.

— Все в порядке, — тихо проговорил Вильсон, вернувшись в пещеру.

Джон знаком показал Гленарвану, что можно продолжать спуск, и вскоре и Гленарван и Элен очутились на узенькой тропинке, где их ждал Роберт.

Снова трижды дернулась веревка, а затем пустились в опасный путь Джон Манглс и Мэри Грант.

Они так же удачно достигли земли и вскоре встретились с Гленарванами в указанном Робертом углублении.

Через каких-нибудь пять минут все беглецы, счастливо выбравшись из храма, уже покинули свое временное убежище. Стремясь удалиться от заселенных берегов озера, они двигались по узким тропинкам в самую глубь гор. Шли они быстро, стараясь, по возможности, избегать тех мест, где кто-нибудь мог их увидеть. Безмолвно, словно тени, скользили они между кустами. Куда шли они? Куда глаза глядят, но все же они были свободны.

Около пяти часов начало светать. Тянувшиеся высоко в небе облака приняли голубоватый оттенок. Вершины гор очищались от утреннего тумана. Вскоре должно было показаться дневное светило, и его появление, вместо того чтобы послужить сигналом к казни, теперь должно было обнаружить бегство осужденных.

Поэтому беглецам следовало во что бы то ни стало находиться уже вне досягаемости дикарей до наступления этого рокового момента. Но подвигались они вперед довольно медленно, так как тропинки были круты. Гленарван не вел, а скорее нес свою жену. Мэри Грант опиралась на руку Джона Манглса. Роберт, счастливый, торжествующий, радуясь успеху своего предприятия, шел впереди. Оба матроса замыкали шествие.

Еще полчаса — и из-за туманного горизонта должно было появиться лучезарное светило.

Эти полчаса беглецы шли наугад: ведь с ними не было Паганеля, всегда направлявшего их на верный путь, Паганеля, отсутствие которого так их тревожило и набрасывало мрачную тень на их счастье. Все же они старались, по возможности, двигаться на восток, навстречу разгоравшейся чудесной заре. Вскоре они уже достигли высоты пятисот футов над озером Таупо. Здесь утренний холод особенно давал себя чувствовать. Перед беглецами вырисовывались неясные контуры холмов и громоздившихся над ними гор. Но Гленарван желал только одного — затеряться в них. А там, позднее, говорил он себе, видно будет, как выбраться из этого горного лабиринта.

Наконец появилось солнце и озарило своими первыми лучами беглецов.

Вдруг раздался ужасающий вой — в него слились вопли сотни глоток. Они неслись из крепости, местонахождение которой Гленарван не совсем ясно себе представлял; к тому же густой туман еще скрывал простиравшиеся внизу долины.

Беглецы поняли, что их исчезновение обнаружено. Удастся ли им ускользнуть от погони? Заметили ли их туземцы? Не выдадут ли их следы?

В эту минуту клубившийся внизу туман поднялся кверху, на минуту окутал беглецов влажным облаком, и они увидели в трехстах футах под собой яростную толпу туземцев. Они видели, но и их увидали. Снова раздались завывания, к ним присоединился лай собак, и все племя, тщетно попытавшись перебраться через скалу, где стояла хижина, бросилось из крепости и помчалось по кратчайшим тропинкам в погоню за узниками, убегавшими от их мести.