Ксения. Ошиблась я, Мокей, давно знаю — ошиблась, Вышла замуж за приказчика, да не за того. Кабы за тебя вышла — как спокойно жили бы! А он... Господи! Какой озорник! Чего я от него не терпела. Дочь прижил на стороне да посадил на мою шею. Зятя выбрал... из плохих — похуже. Боюсь я, Мокей Петрович, обойдут, облапошат меня зять с Варварой, пустят по миру...
Башкин. Все возможно. Война! На войне — ни стыда, ни жалости.
Ксения. Ты — старый наш слуга, тебя батюшка мой на ноги поставил, ты обо мне подумай...
Башкин. Я и думаю...
Звонцов. Что, доктор — ушел?
Ксения. Там еще.
Звонцов. Мокей Петрович, как — сукно?
Башкин. Не принимает Бетлинг.
Звонцов. А сколько надобно дать ему?
Башкин. Тысяч... пяток, не меньше.
Ксения. Экий грабитель! А ведь старик!
Звонцов. Через Жанну?
Башкин. Да уж как установлено.
Ксения. Пять тысяч! За что? А?
Звонцов. Теперь деньги дешевы.
Ксения. В чужом-то кармане...
Звонцов. Тесть согласен?
Башкин. Вот, я пришел узнать, согласен ли.
Доктор (вышел — берет Звонцова под руку). Ну-с, вот что...
Ксения. Ох, порадуйте нас...
Доктор. Больной должен лежать возможно больше. Всякие дела, волнения, раздражения — крайне вредны для него. Покой и покой! Затем... (Шепчет Звонцову.)
Ксения. А мне почему нельзя сказать? Я — жена.
Доктор. О некоторых вещах с дамами говорить неудобно. (Снова шепчет.) Сегодня же вечером и устроим.
Ксения. Что это вы устроите?
Доктор. Консилиум, совет докторов.
Ксения. Ба-атюшки...
Доктор. Это — не страшно. Ну-с, до свидания! (Уходит.)
Ксения. Строгий какой... Туда же! За пять минут пять целковых берет. Шестьдесят рублей в час... вот как!
Звонцов. Он говорит — операция нужна...
Ксения. Резать? Ну, уж это — нет! Нет, уж резать я не позволю...
Звонцов. Послушайте, это — невежественно! Хирургия, наука...
Ксения. Плевать мне на твою науку! Вот тебе! Ты тоже невежливо говоришь со мной.
Звонцов. Я говорю не о приличиях, а о вашей темноте...
Ксения. Сам не больно светел!
Ксения. Куда?
Глафира. Звонок из спальни...
Звонцов. Не вовремя заболел тесть.
Башкин. Да. Стесняет. Время такое, что умные люди, как фокусники, прямо из воздуха деньги достают.
Звонцов. Н-да. К тому же революция будет.
Башкин. Это я не одобряю. Была она в пятом году. Бестолковое дело.
Звонцов. В пятом был — бунт, а не революция. Тогда крестьяне и рабочие дома были, а теперь — на фронтах. Теперь революция будет против чиновников, губернаторов, министров.
Башкин. Если бы так — давай бог! Чиновники хуже клещей, вцепятся, не оторвешь...
Звонцов. Царь явно не способен править.
Башкин. Поговаривают об этом и в купечестве. Будто мужик какой-то царицу обошел?
Звонцов. Да. Григорий Распутин.
Башкин. Не верится в колдовство.
Звонцов. А — в любовников — верите?
Башкин. На сказку похоже. У нее — генералов — сотня.
Варвара. Глупости какие говорите вы.
Башкин. Все так говорят, Варвара Егоровна. Я все-таки полагаю, что без царя — нельзя!
Звонцов. Царь должен быть не в Петрограде, а — в голове. Кончился спектакль?
Варвара. Отложили. Приехал какой-то ревизор, — вечером эшелон раненых будет, около пятисот. А места для них нет.
Глафира. Мокей Петрович, вас зовут.
Варвара. Что ты с ним откровенничаешь? Ты же знаешь, что он шпионит за нами для матери! Картуз этот он лет десять носит, жадюга! Просален весь. Не понимаю, почему ты с этим жуликом...
Звонцов. Ах, оставь! Хочу занять у него денег на взятку Бетлингу...
Варвара. Но я же тебе сказала, что все это устроит Лиза Достигаева через Жанну! И обойдется — дешевле...
Звонцов. Надует тебя Лизавета...
Ксения (из комнаты мужа). Уговорите вы его, чтобы лежал! Он там ходит и Мокея ругает... Ах, господи!..
Звонцов. Поди ты, Варя...
Булычов (в халате, в валяных туфлях). Ну, и что еще? Несчастная война?
Башкин (идя за ним). Кто же спорит?
Булычов. Для кого несчастная?
Башкин. Для нас.
Булычов. Для кого — для нас? Ты же говоришь: от войны миллионы наживают? Ну?
Башкин. Для народа... значит...
Булычов. Народ — мужик, ему — все равно: что жить, что умирать. Вот какая твоя правда!
Ксения. Да — не сердись ты! Вредно тебе...
Башкин. Ну, что вы? Какая же это правда?
Булычов. Самая настоящая! Это и есть правда. Я говорю прямо; мое дело — деньги наживать, а мужиково — хлеб работать, товары покупать. А какая другая правда есть?
Башкин. Конечно, это — так, а все-таки...
Булычов. Ну, а что — все-таки? Ты о чем думаешь, когда воруешь у меня?
Башкин. Зачем же вы обижаете?
Ксения. Ну, что ты, Варя, глядишь? Уговори его! Ему лежать велено.
Булычов. Ты — о народе думаешь?
Башкин. И — при людях обижаете! Ворую! Это надо доказать!