Баймаган
«Хороша киргизская степь, хорошо голубое небо, которое опрокинулось над ней бездонным куполом, хороши звёздные степные ночи, но лучше всего новый кош старого Хайбибулы, в котором он живёт вместе со своей старухой Ужипой и молоденькой дочкой Гольдзейн». Так думает молодой Баймаган работник Хайбибулы, думает и поёт:
— У меня много-много мыслей, и все они, как степной ковыль, гнутся в одну сторону, — говорил Баймаган, когда они вместе с другим работником Урмугузом пасли косяк кобылиц. — У Хайбибулы всего много… Старая лисица катается, как сыр в масле, а я ничего не возьму за свои мысли, Урмугуз.
— Дурак ты, Баймаган… — лениво отвечает Урмугуз, покачиваясь на высоком киргизском седле. — Какие мысли могут быть у таких бедняков, как мы с тобой… Ты глуп, Баймаган, а Хайбибула умён… У Хайбибулы двести лошадей ходит в степи, у Хайбибулы пять лучших иноходцев, у Хайбибулы новый кош, целый сундук с деньгами и красавица дочь. У бедных людей должна быть одна мысль: не лечь голодному спать.
Обидно Баймагану слушать такие слова своего приятеля, который никогда ни о чём не думает, точно киргизский баран. Да, Баймаган — бедняк, но это не мешает ему видеть и слышать то, чего не видит один Урмугуз.
У Баймагана каждый раз дрогнет сердце, как подстреленная птица, когда он вечером с косяком кобылиц возвращается к кошам. Издали эти коши, точно потерянные в степи шапки, одна большая и две маленьких. Из большой в холодные ночи весело поднимается синий дымок — это старая Ужипа вечно что-нибудь стряпает, чтобы угодить мужу. Вот около этого огонька в коше старой лисицы Хайбибулы и бьётся молодое сердце бедняка Баймагана, потому что вместе с дымом по вечерам из коша несётся песня красавицы Гольдзейн.
У Хайбибулы новый кош, который стоит рублей пятьсот, — он из лучших белых кошем, а внутри по стенам развешаны дорогие бухарские ковры. Тут же стоят сундуки, набитые всяким добром: рубахами, бешметами, халатами. У Гольдзейн свой сундук, весь обитый белой жестью, точно серебряный; в нём копится приданое для того счастливца, которому достанется Гольдзейн.
— Кто даст калым в сто лошадей и пятьсот рублей деньгами, тому и отдам Гольдзейн, — хвастается Хайбибула, когда с гостями напьётся кумыса. — Будь хоть без головы жених, мне всё равно… Сто лошадей и пятьсот рублей деньгами.
Пьяный Хайбибула непременно бранится с женой и каждый раз повторяет:
— Ты мне надоела, Ужипа… Вот получу калым за Гольдзейн и прямо с деньгами поеду под Семипалатинск: там в кошах живут два брата, Кошгильда и Яшгильда, богатые киргизы, и у обоих по молоденькой дочери. Которую хочу, ту и возьму, а тебе, старой кляче, пора отдохнуть.
Когда Гольдзейн весело распевает свои песни, старая Ужипа горько плачет, потому что Хайбибула непременно женится на молоденькой и сживёт её, Ужипу, со свету. Он уж двух жён в гроб заколотил, а она — третья и её заколотит. Старый волк любит молодую козлятину, и погубить человека ему ничего не стоит, а все считают его хорошим, ласковым мужем.
«Лучше уж мне самой умереть…» — думает Ужипа, думает и плачет, вспоминая молодое время, когда щёки у ней были румяные, глаза светились, сама была толстая да белая, и когда Хайбибула говорил ей льстивые, ласковые речи.
Скоро износилась красота Ужипы. Бессонные ночи, работа, дети и мужнины побои развеяли по ветру девичью красоту, а Хайбибула её же попрекает дорогим калымом.
Никто не жалеет старухи, а Гольдзейн нарочно отвёртывается, чтобы не видать слёз матери. Глупая девка только и думает, чтобы поскорей выскочить замуж за богатого жениха, а родная мать ей хуже чужой.
Когда-то пьяный Хайбибула сильно избил Ужипу, и она едва вырвалась от него. Убежала и спряталась за кошем. Ночь была тёмная, а на душе Ужипы было ещё темнее. Стала она просить себе смерти, потому что никому-никому, ни одному человеку не жаль её.
— Эй, Ужипа, не плачь, — прошептал над самым ухом старухи знакомый голос.
— Это ты, Баймаган?
— Я, я всё вижу и знаю. Погоди, вот женюсь на Гольдзейн, тогда и тебя возьму к себе. Славно заживём…
— Да ты с ума сошёл?.. У тебя ничего нет…
— Э, погоди, всё будет… Старая лисица Хайбибула сам будет ухаживать за мной. Вот я какой человек, Ужипа!
Это ласковое слово глупого парня согрело душу Ужипы. как солнечный луч, и ей сделалось жаль Баймагана: «Аллах велик, у Аллаха всего много, что стоит Аллаху бросить росинку счастья на Баймагана? Всё может быть…»
— Слушай, Баймаган, никогда-никогда не женись на Гольдзейн, — шептала старая Ужипа, — в ней волчья кровь… Женись лучше на Макен: вот мой совет за твоё доброе слово к позабытой всеми старухе.