Через полчаса обоз выступал в поход. Из ворот медленно и тяжело выкатывались воза один за другим. Василий Иваныч стоял у открытого окна и считал. На дворе уже позванивали дорожные колокольчики. Это закладывали наш тарантас.

— Шестьдесят девять… семьдесят… семьдесят один…

На одном из последних возов выехал Аргентский.

Он в последний раз улыбнулся нам, приподняв свою поповскую шляпу. Солнце уже поднялось. Пахнуло дорожной пылью. Где-то вдали тускло блестело подернутое утренней дымкой озеро.

— А ведь он счастливый человек… — задумчиво проговорил Василий Иваныч, продолжая какую-то тайную мысль. — И эта жена Катя тоже славная… «Будем работать и бороться…» Право, милая.