Катерина Львовна подперлась рукою и стала смотреть на шевелящего губами Федю, и вдруг словно демоны с цепи сорвались, и разом осели ее прежние мысли о том, сколько зла причиняет ей этот мальчик и как бы хорошо было, если бы его не было.
«А ведь что,— думалось Катерине Львовне,— ведь больной он; лекарство ему дают… мало ли что в болезни… Только всего и сказу, что лекарь не такое лекарство потрафил».
— Пора тебе, Федя, лекарства?
— Пожалуйте, тетенька,— отвечал мальчик и, хлебнув ложку, добавил: — очень занятно, тетенька, это о святых описывается.
— Ну читай,— проронила Катерина Львовна и, обведя холодным взглядом комнату, остановила его на разрисованных морозом окнах.
— Надо окна велеть закрыть,— сказала она и вышла в гостиную, а оттуда в залу, а оттуда к себе наверх и присела.
Минут через пять к ней туда же наверх молча вошел Сергей в романовском полушубке, отороченном пушистым котиком.
— Закрыли окна?— спросила его Катерина Львовна.
— Закрыли,— отрывисто отвечал Сергей, снял щипцами со свечи и стал у печки.
Водворилось молчание.
— Нонче всенощная не скоро кончится?— спросила Катерина Львовна.
— Праздник большой завтра: долго будут служить,— отвечал Сергей.
Опять вышла пауза.
— Сходить к Феде: он там один,— произнесла, подымаясь, Катерина Львовна.
— Один?— спросил ее, глянув исподлобья, Сергей.
— Один,— отвечала она ему шепотом,— а что?
И из глаз в глаза у них замелькала словно какая сеть молниеносная; но никто не сказал более друг другу ни слова.
Катерина Львовна сошла вниз, прошлась по пустым комнатам: везде все тихо; лампады спокойно горят; по стенам разбегается ее собственная тень; закрытые ставнями окна начали оттаивать и заплакали. Федя сидит и читает. Увидя Катерину Львовну, он только сказал:
— Тетенька, положьте, пожалуйста, эту книжку, а мне вон ту, с образника, пожалуйте.
Катерина Львовна исполнила просьбу племянника и подала ему книгу.
— Ты не заснул ли бы, Федя?
— Нет, тетенька, я буду бабушку дожидаться.
— Чего тебе ее ждать?
— Она мне благословенного хлебца от всенощной обещалась.
Катерина Львовна вдруг побледнела, собственный ребенок у нее впервые повернулся под сердцем, и в груди у нее протянуло холодом. Постояла она среди комнаты и вышла, потирая стынущие руки.
— Ну!— шепнула она, тихо взойдя в свою спальню и снова заставая Сергея в, прежнем положении у печки.
— Что?— спросил едва слышно Сергей и поперхнулся.
— Он один.
Сергей надвинул брови и стал тяжело дышать.
— Пойдем,— порывисто обернувшись к двери, сказала Катерина Львовна.
Сергей быстро снял сапоги и спросил:
— Что ж взять?
— Ничего,— одним придыханием ответила Катерина Львовна и тихо повела его за собою за руку.
Больной мальчик вздрогнул и опустил на колени книжку, когда к нему в третий раз взошла Катерина Львовна.
— Что ты, Федя?
— Ох, я, тетенька, чего-то испугался,— отвечал он, тревожно улыбаясь и прижимаясь в угол постели.
— Чего ж ты испугался?
— Да кто это с вами шел, тетенька?
— Где? Никто со мной, миленький, не шел.
— Никто?
Мальчик потянулся к ногам кровати и, прищурив глаза, посмотрел по направлению к дверям, через которые вошла тетка, и успокоился.
— Это мне, верно, так показалось,— сказал он.
Катерина Львовна остановилась, облокотись на изголовную стенку племянниковой кровати.
Федя посмотрел на тетку и заметил ей, что она отчего-то совсем бледная.
В ответ на это замечание Катерина Львовна произвольно кашлянула и с ожиданием посмотрела на дверь гостиной. Там только тихо треснула одна половица.
— Житие моего ангела, святого Феодора Стратилата, тетенька, читаю.— Вот угождал Богу-то.
Катерина Львовна стояла молча.
— Хотите, тетенька, сядьте, а я вам опять прочитаю?— ласкался к ней племянник.
— Постой, я сейчас, только вот лампаду в зале поправлю,— ответила Катерина Львовна и вышла торопливою походкой.
В гостиной послышался самый тихий шепот; но он дошел среди общего безмолвия до чуткого уха ребенка.
— Тетенька! да что ж это? С кем же это вы там шепчетесь?— вскрикнул, с слезами в голосе, мальчик.— Идите сюда, тетенька: я боюсь,— еще слезливее позвал он через секунду, и ему послышалось, что Катерина Львовна сказала в гостиной «ну», которое мальчик отнес к себе.
— Чего боишься?— несколько охрипшим голосом спросила его Катерина Львовна, входя смелым, решительным шагом и становясь у его кровати так, что дверь из гостиной была закрыта от больного ее телом.— Ляг,— сказала она ему вслед за этим.
— Я, тетенька, не хочу.
— Нет, ты, Федя, послушайся меня, ляг, пора; ляг,— повторила Катерина Львовна.
— Что это вы, тетенька! да я не хочу совсем.
— Нет, ты ложись, ложись,— проговорила Катерина Львовна опять изменившимся, нетвердым голосом и, схватив мальчика под мышки, положила его на изголовье.