Между тем начали жать рожь комбайном, и однажды Кустик поймал за печкой мышь. Усы у кота выросли новые. Кустик долго забавлялся с бедным мышонком, пока бабушка Катя веником не прогнала их обоих. Вовка еще долго с испугом глядел, как в сенях Кустик своей лапой шевелил полуживого мыша, а когда тот пытался убегать, то его снова хватали за шиворот.

Опять белая курица завела гнездо под сараем, и Вовка дважды извлекал яйца, снова было несколько гроз и несколько раз пришивали пуговицу, лук в огороде начал желтеть и стал невкусный, зато поспели угреватые огурцы и розовая морковка.

Все это время ходила к бабушке за молоком соседка Анна Семеновна. Как-то бабушка послала к ней Вовку попросить домашних дрожжей растворить квашонку:

– Сходил бы ты, Вова, к Сенихе, скажи, не дашь ли, бабушка, дрожжей?

Вовка взял посудину и побежал к Сенихе. Он так и назвал ее Сенихой. Старуха дрожжей дала, но спросила:

– Ну-ко, милый, скажи, кто это тебя эдак говорить научил?

Вовка молчал, а когда дома рассказал обо всем, то дед расхохотался, а бабушка Катя заойкала:

– Ой, ой, прохвост, что ты наделал-то! Да ведь я тебе говорила, зови ее бабушкой, что она теперече подумает, ой, ой!..

– Ай да Вовка-сатюк, ну и сатюк! – не мог успокоиться дед и смеялся, а Вовка не понимал, в чем дело.

Ввечеру пришла за молоком Сениха. Она поздоровалась и села на лавку. Бабушка Катя налила ей в тарку 2 молока и поставила углем палочку на стене около печи.

– Ну-ко, матушка, сколько я у тебя молока-то выносила, не знаю, как и рассчитываться теперь, – сказала Сениха.

Бабушка Катя посчитала палочки на стене.

– Ой, девка, что-то уж больно много ты наподбивала-то, – снова проговорила Сениха, – неужто и правда такое количество?

– Такое, матушка, такое. Век никого не обманывала. После каждого разу и ставлю столбик.

– Да ведь и я-то дома столбики каждый раз ставлю, уж больно сумнительно, вроде бы много у тебя наставлено.

– Век, Семеновна, никого не обманывала, век.

Сениха поправила сарафан на коленях. Вовка видел, как обе старухи пошли в Сенихин дом считать Сенихины столбики, потом они вернулись и снова пересчитали тутошние столбики.

– Бабушка, а мои палочки прямее твоих! – подскочил он и дописал еще пять палочек.

Бабушка Катя заохала, запричитала:

– Ой, ой, прохвост, гли-ко, ты меня острамил-то! Ой, ой, прости, Семеновна, ради Христа! Ведь он это столбиков понаставил, некому больше.

Дедушка смеялся, бабушка Катя ругалась плачущим голосом, а Сениха качала головой, говорила:

– Толку-то сколько, толку-то… Проворный! Сегодня за дрожжами-то пришел…

– Хоть кого острамит, – махала руками бабушка Катя, и дед приговаривал:

– Ай да Вовка, ну и сатюк, от молодец, всю арихметику спутал, вот бы тебе в нашу кантору…

Вовка не любил, когда разговаривали про него, убежал на улицу. Как раз из прогона выходили коровы, и он еще издали сразу узнал бабушкину корову.

Ночи стали холоднее, и он спал теперь в летней половине. Здесь не летали комары и не пахло сеном. Каждый раз к Вовке приходил Кустик, устраивался рядом и доверительно мурлыкал. Вовка и сегодня улегся и думал под Кустиково мурлыканье. Вошел дедушка, вывалил в решето огурцы и поскреб за Вовкиным ухом своим жестким, но ласковым пальцем.

– Набегался, сатюк? Ну, спи, брат, спи.

Пока Вовке спать не хотелось, и он спросил:

– Дедушка, а почему папа с мамой спят на одной кровати, а вы с бабушкой на разных?

– Кх-кх!.. – покашлял дед. – Дело-то вишь такое, кх-кх, мудреное. Больно уж ты востроглаз. На одной, говоришь, спят?

– На одной.

– Так ведь кровать-то у вас там какая, железная?

– Железная.

– И шарики светлые?

– Ага.

– Ну вот. На такой кровати пол дел а ночевать. А у нашей бабушки вон кровать старая, деревянная, не больно-то мне, брат, антересно на такой кровати спать. Да и клопы кусают. Ну, спи, брат, а мне еще на собрание идти надо.

Но Вовка уже и сам спал, слышно было только, как мурлыкал Кустик.

Проснулся Вовка от солнышка. Оно светило из окошка прямо в глаза. На улице колотил в барабанку пастух, Кустика уже не было: удрал спозаранку. Вовка обернулся и увидел, что на полу, на соломенном матрасе, спал еще кто-то. Вовка встал и на цыпочках в одних трусах обошел вокруг соседа. Тот спал крепко и храпел.

На полу стояли большие резиновые сапоги, висел на гвоздике макинтош 3, а на лавке лежала фуражка с толстым портфелем. У портфеля были красивые застежки.

– Бабушка, это кто? – спросил Вовка в кухне.

– Тише, Вова, тише! – зашептала она. – Полномоченный это, из району, собрание вчера проводил.

– А что он делает?

– Ну, как что, батюшко, собранья проводит.

Вовке стало неинтересно, он поел и убежал на улицу, а когда вернулся, то уполномоченного уже не было, только портфель.

Вовка потрогал блестящие застежки, поиграл красивыми скобочками, и вдруг застежки щелкнули, и портфель раскрылся. Вовка испугался, но успел разглядеть, что в портфеле была какая-то книжка, бумаги и бутылка с водкой. К тому же чуть-чуть не выкатилась банка с кильками в томате.

Прибежала испуганная бабушка, шлепнула Вовку по заду.