Возвратясь в свой замок дальный, Жил он строго заключен; Все безмолвный, все печальный, Как безумец умер он.

Рыцари. Славная песня; да она слишком заунывна. Нет ли чего повеселее?

Франц. Извольте; есть и повеселее.

Ротенфельд. Люблю за то, что не унывает! — Вот тебе кубок вина.

Воротился ночью мельник... Женка! Что за сапоги? Ах ты, пьяница, бездельник! Где ты видишь сапоги? Иль мутит тебя лукавый? Это ведра.— Ведра? право? — Вот уж сорок лет живу, Ни во сне, ни на яву Не видал до этих пор Я на ведрах медных шпор.

Рыцари. Славная песня! прекрасная песня! — ай да миннезингер!

Ротенфельд. А все-таки я тебя повешу.

Рыцари. Конечно — песня песнию, а веревка веревкой. Одно другому не мешает.

Клотильда. Господа рыцари! я имею просьбу до вас — обещайтесь не отказать.

Рыцарь. Что изволите приказать?

Другой. Мы готовы во всем повиноваться.

Клотильда. Нельзя ли помиловать этого бедного человека?.. он уже довольно наказан и раной и страхом виселицы.

Ротенфельд. Помиловать его!.. Да вы не знаете подлого народа. Если не пугнуть их порядком да пощадить их предводителя, то они завтра же взбунтуются опять...

Клотильда. Нет, я ручаюсь за Франца. Франц! Не правда ли, что если тебя помилуют, то уже более бунтовать не станешь?

Франц (в чрезвычайном смущении). Сударыня... Сударыня...

Рыцарь. Ну, Ротенфельд... что дама требует, в том рыцарь не может отказать. Надобно его помиловать.

Рыцари. Надобно его помиловать.

Ротенфельд. Так и быть: мы его не повесим, — но запрем его в тюрьму, и даю мое честное слово, что он до тех пор из нее не выйдет, пока стены замка моего не подымутся на воздух и не разлетятся...

Рыцари. Быть так...

Клотильда. Однако...

Ротенфельд. Сударыня, я дал честное слово.

Франц. Как, вечное заключение! Да по мне лучше умереть.

Ротенфельд. Твоего мнения не спрашивают... Отведите его в башню...

Франц. Однако ж я ей обязан жизнию!

вечное движение (лат.).

Славься, матерь божья (лат.).

Свет небес, святая роза (лат.).