Песнь торжествующей любви

Песнь торжествующей любви

Вот что я вычитал в одной старинной итальянской рукописи:

Около половины XVI столетия проживало в Ферраре (она процветала тогда под скипетром своих великолепных герцогов, покровителей искусств и поэзии) — проживало два молодых человека, по имени: Фабий и Муций. Ровесники годами, близкие родственники, они почти никогда не разлучались; сердечная дружба связала их с раннего детства… одинаковость судьбы скрепила эту связь. Оба принадлежали к старинным фамилиям; оба были богаты, независимы и бессемейны; вкусы, наклонности были схожие у обоих. Муций занимался музыкой, Фабий — живописью. Вся Феррара гордилась ими, как лучшим украшением двора, общества и города. Наружностью они, однако, не походили друг на друга, хотя оба отличались стройной юношеской красотою: Фабий был выше ростом, бел лицом и волосом рус — а глаза имел голубые; Муций, напротив, имел лицо смуглое, волосы чёрные, и в тёмно-карих его глазах не было того весёлого блеска, на губах той приветливой улыбки, как у Фабия; его густые брови надвигались на узкие веки — тогда как золотистые брови Фабия уходили тонкими полукругами на чистый и ровный лоб. Муций и в разговоре был менее жив; со всем тем оба друга одинаково нравились дамам — ибо недаром были образцами рыцарской угодливости и щедрости.

В одно и то же время с ними проживала в Ферраре девица по имени Валерия. Её считали одной из первых красавиц города, хотя видеть её можно было очень редко, так как она вела жизнь уединённую и выходила из дому только в церковь — да в большие праздники на гулянье. Она жила с своей матерью, благородной, но небогатой вдовою, у которой не было других детей. Всякому, кому только ни встречалась Валерия, — она внушала чувство невольного удивления и столь же невольного, нежного уважения: так скромна была её осанка, так мало, казалось, сознавала она сама всю силу своих прелестей. Иные, правда, находили её несколько бледной; взгляд её глаз, почти всегда опущенных, выражал некоторую застенчивость и даже боязливость; её губы улыбались редко — и то слегка: голос её едва ли кто слышал. Но ходила молва, что он был у неё прекрасен и что, запершись у себя в комнате, ранним утром, когда всё в городе ещё дремало, она любила напевать старинные песни, под звуки лютни, на которой сама играла. Несмотря на бледность лица, Валерия цвела здоровьем; и даже старые люди, глядя на неё, не могли не подумать: «О, как счастлив будет тот юноша, для кого распустится, наконец, этот ещё свёрнутый в лепестках своих, ещё нетронутый и девственный цветок!»

Фабий и Муций увидали Валерию в первый раз на пышном народном празднике, устроенном по повелению герцога Феррарского, Эркола, сына знаменитой Лукреции Борджиа, в честь знатных вельмож, прибывших из Парижа по приглашению герцогини, дочери французского короля Людовика XII. Рядом с своей матерью сидела Валерия посреди изящной трибуны, возведённой по рисунку Палладия на главной феррарской площади для почётнейших дам города. Оба — и Фабий и Муций — страстно в неё влюбились в тот же день; и так как они ничего не скрывали друг от друга — то каждый из них скоро узнал, что происходило в сердце товарища. Они положили между собою: постараться обоим сблизиться с Валерией — и если она удостоит избрать кого-нибудь из них — то другой безропотно покорится её решению. Несколько недель спустя благодаря доброй славе, которой они пользовались по праву, им удалось проникнуть в трудно доступный дом вдовы; она позволила им посещать её. С тех пор они почти каждый день могли видеть Валерию и беседовать с нею — и с каждым днём огонь, зажжённый в сердцах обоих юношей, разгорался сильнее и сильнее; однако Валерия ни одному из них не оказывала предпочтения, хотя присутствие их ей, видимо, нравилось. С Муцием она занималась музыкой; но разговаривала больше с Фабием: с ним она меньше робела. Наконец, они решились узнать окончательно свою участь — и послали к Валерии письмо, в котором просили её объясниться и сказать, кому она готова отдать свою руку. Валерия показала это письмо матери — и объявила ей, что готова остаться в девицах; но, если мать находит, что ей пора вступить в брак, то она выйдет за того, на кого укажет её выбор. Почтенная вдова пролила несколько слёз при мысли о разлуке с любимым детищем; однако отказать женихам не было причины: она считала их обоих равно достойными руки её дочери. Но, втайне предпочитая Фабия и подозревая, что и Валерии он приходится более по нраву, она указала на него. На другой же день Фабий узнал о своём счастье; а Муцию осталось сдержать своё слово — и покориться.